Полшага до мечты

Отец был ранен, чудом остался жив.

– Ранение имело последствия? – Какая-то нотка в голосе Матвея заставила Аню задать этот вопрос.

– Врачам пришлось отнять у него ногу.

Колеса громыхнули на ухабе, и тотчас раздался щелчок – двери разблокировались.

– Умная машинка, – заметил Матвей. – Давайте я поведу, вы, кажется, устали.

– Нет, просто выбоину не заметила.

С заднего сиденья раздался детский голосок:

– Дядь, а как тебя зовут?

– Темка проснулся, – улыбнулась Аня.

– Меня зовут Артем Соболев, а тебя как зовут? – У Темки была дурная привычка сообщать свои данные каждому встречному.

– Матвей Иртеньев, будем знакомы. – Матвей протянул руку и осторожно пожал маленькую ладошку.

– Хочешь поиграть со мной в «хомячка»? – великодушно предложил мальчик.

– Это как?

Аня снова остановила машину:

– Матвей, если вы не против с ним поиграть, пересаживайтесь на заднее сиденье.

– Смотри, как надо, – поучал Темка. – Быстро жми на кнопки, чтобы плохие не догнали. Понял или нет?

– Ну, это раз плюнуть. На кнопки нажимать я умею.

Аня слышала, как они переговариваются за спиной, но не понимала ни слова, мысли ее скакали вразброс: значит, Сережа с десяти лет рос без матери, отец тогда же получил увечье… надо подсчитать… Матвею в то время было двадцать один год, он, вероятно, только-только окончил авиационное училище и оказался с мальчиком и инвалидом на руках… Так или нет? Скорее всего, так… Еще неизвестно, что за мальчик.

Ладно, поживем – увидим. В любом случае долго она с ними остаться не сможет: Виктор и без того встал на уши, чудак, ей-богу, можно подумать, что молодые люди двадцати семи лет, да еще высококлассные пилоты, летающие на МиГах, спят и видят, как бы обольстить тридцатилетнюю замужнюю даму, будто им больше и думать не о чем…

А интересно, о чем он думает там, в полном одиночестве, предоставленный самому себе, среди клубящихся туч – то черных, то синих, дымчатых или малиновых на закате? Или, может быть, над пронзительно синим морем, когда тень самолета скользит по облакам.