Магия тени

А звери как пойдут бросаться на людей – по двое, по трое кидались, валили на землю и жрали живьем прям там, средь могил!

Некоторое время все молчали, потом Гасталла покачал головой и медленно проговорил:

– Как вышло, что это обнаружилось лишь в конце лета? Ладно, маги – бестолочи безглазые, а стражники – лентяи, но что же, до хлебородня никто другой на погост не заходил? Неужто в городе никто не помирал? От жара с сыпью, от разбойных нападений, от старости, от стражничьей ретивости? Так-таки не помирал никто?

– Еще как помирали, – обиделся за стражничью ретивость Аяс, – только свежепомерших мы уже года два хороним на новом, на южном погосте.

Государев указ! Дескать, северный старый погост – он разросся уже до того непотребно, что скоро станет поперек Арканата шире и придется не то что огороду переносить, а тракты двигать, потому как совсем уже впритык погост подобрался. Так что свежих покойников всех на южный волокли…

– Выходит, гласники проверили южный погост, на котором все спокойно, – сообразил Гасталла, – а северный погост, полный мертвяг, – не проверили! – Некромант обернулся к Доралу.

 – Твои выпускники – они все недалекие или Школа для столицы нарочно таких отобрала? Нарочно отобрала недалеких?

– Да не могли они со старого погоста приходить! – повысил голос гласник. – Они свежие были, я видел! С мясом, с глазами, даже кожа нетлелая! Нет таких покойников на северном погосте, там третий год никого не хоронят!

Некромант цокнул языком, откинулся на стуле и уставился в закопченный потолок, скрестив руки на груди.

Дорал потер лоб.

– Аяс, мертвягу не зря называют перерожденным, – тихо сказал он. – Когда некромант оживляет труп – он взаправду перерождается, обретая все необходимое для жизнедействия, понимаешь?

Аяс закрыл глаза ладонями. За три года работы столичным гласником, пусть и младшим, он почти отвык чувствовать себя беспомощным балбесом.

– Значит, можно хоть десятилетний труп поднять свеженьким, да? Значит, вот почему они не воняли.

Значит…

Маг глухо застонал и стал покачиваться взад-вперед.

– Во дурачье, – негромко сказал потолку Гасталла.

– Но мы же писали в Школу! – вскричал Аяс, отняв от лица ладони. – Писали про мертвягу весной, а потом просили помощи, дважды: первый раз – наутро после тех похорон, а второе письмо я отправлял дней пятнадцать тому – считай, с последним голубем, заводчики-то тоже поразбежались, а я…

– Быть может, голуби не долетали? – предположил Дорал.