Клятва золотого дракона

Песня её рассказывала про солнечный свет, без которого не появилось бы в мире ничего живого, про крошку отца-солнца, горящую внутри каждого человека и делающую его живым, что этот кусочек создателя внутри нас ждет от всякого человека отваги и славных дел, которые принесут миру величие, сравнимое с величием солнца, которое дало миру жизнь. И что Храм будет всячески прославлять и чтить каждого, человека, эльфа или гнома, который бросит вызов темноте в себе и вокруг себя.

Илидор слушал это пение и с лучезарной улыбкой, сияя глазами хлеще солнца, приближался к жрице.

– Да ты что! – Конхард схватил его за полу плаща, чтобы оттащить, и тут же отдернул руку: ему показалось, будто плащ встрепенулся в ладони.

– Что? – удивился Илидор, но остановился.

Гном отер лоб. Чего не причудится от жары! В людском городе он бы расстегнул или снял куртку, но не в эльфском: слишком въедливые запахи у здешней розовой вишни, аж тошнит от этой сладости, когда она въестся в одежду, и удолбаешься его выстирывать, и чем больше одежды, в которую впитается запах, тем больше потом от него тошнит и тем больше потом стирать.

– Не подходи к ней, – Конхард ткнул пальцем в жрицу.

Та словно и не заметила, продолжала, улыбаясь, напевать про солнечный свет, звон монет, запах грозы, стрелы судьбы и еще что-то подобное. Взгляд её скользил по лицам редких прохожих. Некоторые улыбались ей в ответ, и тогда вокруг глаз жрицы намечались лучики морщинок, а некоторые эльфы и люди отворачивались, не желая встречаться с ней взглядом – и не похоже, чтобы это её расстраивало.

– Жрицы солнца – страшные твари, – Конхард брюзгливо выпятил нижнюю губу и потащил Илидора прочь, – только задержи на ней взгляд подольше, только подойди и скажи слово! Не успеешь оглянуться – уже окажется, что подрядился убить каких-нибудь чудищ на морском побережье, пропасть знает как далеко, поскольку их существование губительно для каких-нибудь людей, которых ты в жизни своей не видел.

– Жрицы платят за убийство чудищ? – весело переспросил Илидор и оглянулся, ярче засверкав золотом в глазах: похоже, ему эта идея пришлась весьма по вкусу.

Конхард выпустил, наконец, его плащ.