Клятва золотого дракона

Мне не они нужны, Конхард, и ваши старые города мне без надобности, вместе с призраками ваших жителей, вашей магии, ваших тайн!

Дракон вскочил, и гном отъехал на заднице чуть дальше, дернулся было за молотом: на миг показалось, что Илидор хочет его пнуть, а то и скинуть вниз, но тот даже не смотрел на Конхарда, только расхаживал туда-сюда по уступу, размахивал руками и говорил, говорил, говорил, движения его были порывисты, а голос крепчал и делался глубже, звенел и вился вокруг скал, и казалось, будто скалы на него отзываются.

– Горы Такарона огромны, Конхард! Я могу слышать в них то, чего никогда не уловите вы: голос камней, голос воды, голос костей моих предков – всё это там, внутри, в глубине, и я смогу услышать всё это, если окажусь еще ближе! Но я не могу пройти подземья один, ведь после войны там осталось множество…

Илидор прикусил язык, но гном понял.

– Машин, – бросил он, обгрызая кость. – Ты не пройдешь один там, где есть машины. Только знаешь, дракон, по слухам, это – самая ерундовая ерунда из тех, которые есть в нынешних подземьях…

– Я знаю, – перебил Илидор, – я знаю, что подземье таит опасности, камень и лава извращают многое, несть числа чудовищам, которые народились в толще Такарона, когда её покинули мы! Но в Донкернасе ведь есть драконы, которые помнят времена до исхода из подземья, и говорят, что далеко-далеко в горах, у моря, отделенные хребтами северного Такарона от всех других подземий, раньше жили другие драконы, небольшое племя, отколовшееся от угольных семейств.

Ты понимаешь?

– Совсем ку-ку? – гром покрутил у виска гусиной костью. – Это ж байки!

– Быть может, – Илидор прищурил потускневшие золотые глаза, упрямо вздернул подбородок, – а может быть, нет. Наверняка это знали только угольные драконы, и вы их всех перебили.

Еще некоторое время они просидели на уступке, только теперь уже ни один из них не смотрел на торговую площадь и на врата Гимбла – оба глядели в небо.

Илидор – с мечтательной улыбкой, точно видел там, среди пушистых облачных обрывков, нечто необыкновенное и очень хорошее. Он снова напевал, как и прежде – без слов, себе под нос и едва слышно, на самом-то деле, но Конхард чувствовал в этом голосе жуткую скрытую мощь, куда жутче и мощнее собственного боевого вопля, и гном знал: голос дракона только и ждет, когда у него появится причина зазвучать во всю свою силу.