Мытарство. Живая голограмма

Класс! Одной соперницей меньше. Проходим по множеству коридоров.

– Мне здесь не нравится, – наконец признаюсь.

– Спустимся на Землю, там поговорим.

– А на Земле красиво? Там есть море?

– Красиво, есть, – сухо отвечает Иммануил, стараясь не смотреть мне в лицо.

Он берёт меня за локоть, взмахивает свободной рукой, и мы погружаемся в яркий свет, а выходим – непонятно где. На улице темно и страшно.

– Где мы?

– На Земле, – отвечает Иммануил, освобождая мой локоть.

– Где море? Где красота?

– Сейчас ночь.

– Мне не нравится ночь.

Это правда. Тут хуже, чем там, откуда мы пришли. Вспыхивает чувство приближающейся опасности, ровно через 100 секунд.

– Что-то плохое случится, – предупреждаю любимого. – Через 93 секунды.

– Ты это чувствуешь? С такой точностью? – удивляется Иммануил.

– А ты разве этого не чувствуешь?

– Я знаю, что скоро умрёт человек. Мы пришли за ним.

– Но ты же хотел поговорить… наедине.

– Хотел, но сначала работа, а потом разговор.

Мы движемся вперёд.

– Это поезд, – поясняет мой любимый. – А вон там человек.

– Он сейчас умрёт! – в ужасе кричу и бегу вперёд.

Я спасу тебя, глупый человек! Стоит на рельсах. Чего он там стоит? Может, он слепой. Бегу, сломя голову. Иммануил подлетает, хватает меня, и я отчётливо слышу стук тела об головной вагон поезда.

– Не меня надо спасать, а его! – истерично кричу и бью ангела что есть силы в грудь своими маленькими кулачками.

– Откуда в тебе столько силы? – держа руку на груди, шепчет он.

– Почему ты его не спас? – кричу ему прямо в лицо.

– Его время пришло, я не имел права вмешиваться.

– Теперь он стал самоубийцей. Всё из-за тебя.

Блин! Что со мной? Укоряю того, кого люблю больше жизни. Дурацкий человек. Это он виноват.

– Прости! Я люблю тебя, – пытаюсь прижаться к ангелу и пожалеть его, но он отмахивается от меня как от назойливого насекомого.

Блин! Больше так не буду.

– Пошли! Разбудим его.

– Он не умер?

– Умер. Просто в теле прячется.

– В какой части тела? – спрашиваю, поскольку мне действительно любопытно, ведь поезд поделил бедолагу ровно на две части, разрезал и даже не остановился.

Подозреваю, что в верхней части, там, где голова. Маловероятно, что в ногах или в заднице, хотя, кто знает.

Иммануил игнорирует мой вопрос, но я не обижаюсь, сейчас сама всё увижу.