Мытарство. Живая голограмма

Пытаюсь прочитать их мысли, но там тишина. Они в состоянии шока, будто застряли в застывшем кошмарном кадре.

– Что будем с ними делать? – спрашиваю у Иммануила, подходя так близко, что мои пальцы невольно касаются его тёплой руки.

– Не знаю, думаю, – отвечает он с серьёзным выражением лица.

– В смысле?

– В том смысле, что я должен был спасти Сергея, и вместе с ним остальных.

– Почему именно Сергея?

– Я его ангел-хранитель.

– Ты? – удивляется пилот. – Почему не спас меня… нас? Из-за тебя я лишил жизни своих товарищей.

Только теперь замечаю военную форму погибших. Ага, всё понятно, призывники.

Иммануил молчит.

– Отведём их в зал ожидания? – спрашиваю у ангела.

– Да, наверное, у нас нет другого выбора. Я не справился с заданием, и теперь меня ждёт наказание. Пойдём!

Мы входим в свет. На этот раз он наполнен божественной музыкой и молитвами, звучащими на разных языках. Прекрасная мелодия и странные слова наполняют меня силой и вызывают эйфорию. Радость и бескрайнее счастье охватывают меня, голова кружится.

– Какое наказание?

Хочу знать, ведь именно из-за меня всё так получилось. Мне совсем не хочется, чтобы моего любимого наказывали. Я готова сделать всё, чтобы ему не пришлось расплачиваться за чужую… за мою ошибку.

– Скорее всего, мой отпуск перенесут ещё на пару лет вперёд.

– Отпуск! Они говорят об отпуске! – возмущается Сергей. – Мы погибли, а у них на уме только отпуск!

– Куда нас ведут? – спрашивает другой мужчина.

– Сначала в комнату ожидания, – поясняет Иммануил. – Затем вам предстоит пройти мытарство. Мы пришли. Входите и ждите!

Мужчины заходят в дверь, которая вдруг появляется перед ними, подчиняясь неотвратимым событиям, которые ускользают от их контроля. Как только последний из них входит в зал ожидания, дверь исчезает, оставив нас с Иммануилом наедине. Догадываюсь, о чём он думает – о данном Катосу обещании.

Глава 17. Кино

– Долго мы будем тут стоять и ждать? – спрашиваю примерно через минуту.

– Пока я не решу, что с тобой делать, – отвечает Иммануил. – Тебя ведь сейчас не видят?

На его лице проступает явное беспокойство и тревога.

– Меня видишь только ты и те пятеро.

– Хорошо. Хотя… сделай так, чтобы видеть тебя мог только я!

Без проблем! Пусть меня видит только Иммануил!

– Готово.

Его просьба обнадёживает. Возможно, он нарушит своё обещание и не выдаст меня…, потому что любит.