Мытарство. Живая голограмма

– Я не флиртовала! – тихо возмущаюсь.

– Я видел, как ты на него смотрела.

– Не на него, а на его чёлку и зубы.

– Да, да, а ещё на уши и нос.

Ха, ревнует!

– Внимание! – раздаётся голос Катоса, словно удар грома пронзает воздух.

Его слова несут такую интенсивность, что вокруг будто вздрагивает воздух, и стены колеблются, замирая в своей архитектурной величественности. Удивительно, как он способен заставить все сердца замирать с единым ритмом, подчиняясь его власти.

– Мне очень жаль, но мы вынуждены ввести чрезвычайное положение, – набрав в лёгкие воздуха с изысканной грустью, выдаёт Катос.

На этот раз его интонация лишена прежней величественности. Ничто не колеблется. И даже немного ощущаю лёгкое разочарование.

– Что? Почему? Как? – восклицают изумлённые голоса вокруг, создавая шумное обсуждение.

Детсад какой-то. Неужели нельзя дослушать до конца? А начало интригующее, мне нравится!

– Пожалуйста, все успокойтесь! – гремят слова начальника, но ангелы продолжают возмущаться.

Надо выручать старика.

– Тихо! – что есть силы, вскрикиваю я, явно немного переборщив.

В ответ на мой крик, словно послеударие, штукатурка начинает шуршать и сыпаться с потолка, а вблизи стоявшие ангелы потирают свои уши. Ой, надеюсь, они не оглохли!

Иммануил смотрит на меня с таким укором, как будто я только что разбила вазу, которую он подарил любимой бабушке. Прикол. Я всего лишь хотела помочь! После моего крика все притихли.

– Благодарю! – произносит Катос, бросив на меня взгляд, полный признательности.

Вот, хотя бы кто-то оценил мои старания.

– Введение чрезвычайного положения связано с отсутствием других вариантов, – продолжает он, явно готовясь к разъяснениям. – Да, в первую очередь это означает, что отпуск отменяется.

В зале раздаётся вздох разочарования и горя.

Вы ещё заплачьте! Настоящий детский сад.

– Знаю, ждёте от меня объяснения.

Да, да, да! Давай, говори уже! Не тяни резину! Моё любопытство просто невыносимо. Почему ангелов лишают заслуженного отдыха? Тем более, что отпуск полагается им всего лишь раз в сто лет. Жесть, конечно. Раз в сто лет! Издеваются.

– Мы получили бракованную партию пропусков, – тяжело вздыхая, докладывает Катос. – Сущности, созданные вами во время отпуска, проникли в наш мир.