Время созидать

Его можно говорить научить! Пойдем посмотрим?

– Выдумал! Пусть твоя сестра с ним и нянчится! Это для девчонок, – Арон сказал это так, будто никакие попугаи его не волнуют, но, конечно, сразу же засвербело в животе от любопытства – но не показывать же это! И почему этому толстяку достаются такие роскошные подарки!.. Ему-то мама никогда попугая не подарит, как ни проси: нет у них денег на такие глупости – так и скажет.

Но у Арона тоже было чем похвастаться и без попугая:

– Мне тут Эрин знаешь что сказал? – зашептал он.

 – Что у нас в подвале старик Элберт, который Красная Борода, зарыл клад. Где-то в стене, то есть, спрятал. Там наверняка золото есть, а даже если только серебро – ты представь, какими мы станем богатыми!

Арон знал, на какую наживку ловить друга: тот страсть как любил истории о кладах и призраках. Глаза у Людо так и засверкали. Арон скармливал ему всякие Эриновы и собственные небылицы: про живые отрубленные руки в сундуках, про летающий стол, про древние кости, что стучат в новолуние и жаждут мести.

– А если нас застукают?

– Куда им! – Арон отмахнулся. – Я ведь колдун!

Людо уважительно вздохнул, а Арон улыбнулся победно: хоть в чем-то он первый! Людо учился гораздо лучше Арона, ему дарили попугаев и лошадей, красивые маленькие кинжалы и шпаги и толстые книги. Но у Арона была настоящая сила Многоликого.

– А…

– Шшш. – Арон зажал Людо рот: кто-то шел по тропинке к беседке.

Взрослые шаги и голоса приближались.

– Арон должен быть дома, отец Грегор.

 – Маму он не видел за разросшимися кустами, но ее голос слышал хорошо. – Но сначала я бы хотела с вами поговорить наедине.

Другой голос, тихий, мужской, ответил что-то неразборчиво. Отец Грегор? Тот высокий лысый старик, который иногда навещал маму, и они длинно обсуждали строительство и всяческие скучные книги?.. Арон помнил его: однажды отец Грегор даже угостил его жженым сахаром. У него не хватало переднего зуба, и весь он был слеплен из пыли, старых пергаментов, засохшей лозы.

О Людо Арон и вовсе забыл, вытянул шею, слушал. Значит, мама отца Грегора позвала – к нему. Хотел уже слезать – и вдруг услышал:

– В роду Варрен не было ни одного человека, наделенного даром. – Мамин голос, ровный, гладкий и блестящий, как изразец.

– А в семье вашего покойного мужа? – Голос шершавый, как кора, нагретая солнцем.

– Нет. Я подняла записи… Элберты тоже никогда не были наделены силой Многоликого.