День рождения смерти

Маленькая, лет восемь, не больше, в черном, почти траурном, платье, с черными волосами по плечо. Напрягла память, пытаясь вспомнить хоть кого-то из моих знакомых с такой внешностью.

Девочка сидела, положив свои руки на колени и опустив голову, открыты или закрыты были её глаза, я не видела.

Вдруг все тихо зашептались и испуганно угнулись, хотя, казалось, гнуться еще дальше было уже некуда.

Чего это они? Я с недоумением оглядела всех и тут услышала голос Жени, тихий и робкий, никогда такого от нее не слышала:

– Она снова поет…

Кто поет? Ничего не услышав я обернулась к соседу.

Тут я услышала то, что слышали все. Тихий детский голос, ребенок пел песню, мелодично и красиво, очень было похоже на оперное пение. Я не могла разобрать слова, но Валя видимо мог, потому что он писал очень быстро, пытаясь успеть за невидимой певицей. Голос этот не принадлежал кому-либо из класса, поэтому я предположила, что это голос новенькой девочки, но та сидела молча.

Вдруг мой слух поразил неприятный и резкий звук, как будто кто-то водил ногтями по доске. Все закрыли уши.

–Что она поет? Пишите! – Я услышала голос Тани с соседнего ряда и поняла, что источником звука является все-таки та девочка.

Вдруг скрежет и песня прекратились, но раздался новый звук. Это был крик. Резко обернувшись, я увидела, как по шее Светы течет кровь, и зияют глубокие раны.

Я попыталась подняться со стула, чтобы подойти к ней, но я была как будто приклеена. С остальными видимо было то же самое.

– Дайте ей что-нибудь! Пусть напишет! – Соседка Светы, Марина, вскрикнула.

– Нужно выполнить её желание! – Женя, сказав эту фразу, почти вросла в парту.

– Нельзя с ней… – Начал Сережа, но, я его перебила.

– Возьми, на, пиши моим карандашом! – Я даже смогла немного привстать и все как по команде развернули ко мне головы.

Света замолчала и опустилась на парту, тяжело дыша.

– Ты умрешь, если заговоришь… – Тихо сказала мне Настя.

– Нельзя было говорить. – Промямлил Олег, я сначала его вообще не заметила.

– Да ладно… – Я как-то заволновалась, но смогла выговорить это почти оптимистично.

Вдруг из моего пакета, лежащего на столе сам собой выполз карандаш и заскреб по парте.