Иллюзорея, или Иллюзорная реальность

Зажгла свечу, вазу с кремовыми розами поставила в центр круглого стола, включила классическую музыку – несколько композиций Брамса, накрыла стол на двоих. Королева приступила к обеду, воображая вокруг себя слуг в позолоченных ливреях, подносивших её серебряные блюда, а напротив сидел её король. За неимением лучшего она взяла образ написавшего ей утром иностранца, который представился Германом. Виртуально нарядила его в шитый золотом камзол, длинную рубашку с кружевными манжетами и настоящими перламутровыми пуговицами, на правой руке – массивный драгоценный камень, блеснувший в свете свечи.

Мила предложила поговорить о духовной близости и одиночестве. Мирно текла их беседа. Герман загадочно молчал, понимающие светло-карие глаза демонстрировали его участие и заинтересованность. Она рассказывала незнакомцу о своём одиночестве, как о привычной болезни, о восприятия окружающего мира, о своих фантазиях и иллюзорных мирах, о том, что её не понимали ни родственники, ни друзья. Она всегда и везде чувствовала себя одинокой чужестранкой, непонятно каким образом попавшей в этот мир.

Особенно эта её странность начала проявляться после клинической смерти. Мила с детства не могла похвастаться здоровьем, в отличие от своей сестры, которая была крепка, как зимнее яблочко. Варя занималась силовыми видами спорта, дралась с мальчишками. Мила переболела всеми детскими болезнями, пару раз была одной ногой на том свете. В возрасте семи лет, когда она заболела тяжёлым воспалением лёгких, Лидии Фёдоровне пришлось продавать на рынке своё единственное богатство – толстую длинную косу, чтобы купить старшей дочери редкое лекарство.

А в четырнадцать лет, после постоянных ангин, простуд и воспалений, миндалины значительно увеличились в размерах. Ночью она не спала, задыхалась, поэтому врачи настояли на срочной операции. Тем более организм Милы, которая за лето вдруг выросла на десять сантиметров, еле справлялся с гормональной нагрузкой. Её сердце могло не выдержать дальнейших простуд.

Мила очень хорошо помнила огромную палату, куда её положили накануне операции во время зимних каникул. Там были и взрослые женщины и такие же подростки, как она. Напротив, на узкой кровати лежала очень полная женщина в ярком цветастом халате, контуры тела которой изобильно выходили за края, а конусообразные ноги в полосатых гетрах свисали с обеих сторон. Она громко проклинала медсестёр и жаловалась на болезненную перевязку.