Королевская кровь. Темное наследие

– А придется! – зло крикнула королева. – Потому что, кроме меня, вас перед ритуалом видели и слышали и Гюнтер, и Луциус. А после – половина двора Бермонта. И я хочу понимать, чего ждать дальше. Я хочу знать, что произошло в Песках, черт побери! Потому что я беспокоюсь за тебя! У меня стойкое ощущение, что ты загоняешь себя в пропасть, Ани! Если ты любишь его…

– Не люблю, – отчеканила Ангелина. По стенам с треском побежала изморозь, с жалким звоном взорвалась и осыпалась люстра.

– Не ври мне! – крикнула Василина.

С сухим треском начали лопаться окна, и занавески больше не трепетали – стучали по стенам, покрывшись льдом.

– Почему ты врешь? – в бешенстве кричала королева на замораживающуюся прямо на глазах, застывшую, как статуя, Ани – по ее одежде, по волосам бежали вверх полосы инея, и веяло от нее таким холодом, что ковер стал скручиваться, поднимаясь. – Неужели ты думаешь, что я перестану уважать тебя или восхищаться тобой за это? Или кто-то из нас? Ани, да мы счастливы будем, если ты хоть раз проявишь слабость! Поля в шкуре медведицы живее тебя! Нельзя хоронить себя заживо! Боги! Да крикни ты! Поплачь!

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – каким-то утробным голосом процедила Ангелина.

 – Уйди, Василина, немедленно!

– Нет! – жестко и яростно рявкнула королева. Застонали от мороза стены, и гостиная не выдержала – полетели навстречу осколки стекол, лепнины и сворачиваемые в щепу столики и стулья, клочьями под вой ветра начал рваться ковер, и одежда сестер тоже потянулась друг к другу – они же обе чуть отклонились назад, скрестив взгляды, тяжело дыша и стараясь успокоиться.

Предметы до них не долетали – осыпались золой и каплями расплавленного стекла у ног. Грохот стоял страшный, будто гигантский механизм со скрежетом быстро перемалывал огромные камни.

И закончилось все почти одновременно – стуком щепы и осколков, осы

павшихся на пол, когда улегся локальный ураган. Вася покачнулась, оперлась о щиплющую пальцы сухим холодом стену; Ани стояла прямо и прерывисто, с сипами дышала.

И долго старшие дочери дома Рудлог молчали, приходя в себя под похрустывание льда и шелест ветра в разбитых окнах, ожидая, кто из них заговорит первой. Так долго, что от стен и пола потянулись вверх языки тумана.

– Хорошо, что мы раньше не ссорились, – устало произнесла Ангелина, оглядываясь. Королева потрясла головой и очень по-взрослому жестко хмыкнула:

– Все еще сердишься на меня?

– Я люблю тебя, Василина, – сдержанно сказала Ани.