Королевская кровь. Связанные судьбы

У меня катастрофически простаивают несколько проектов. Назовите мне причину, по которой я должен отложить их и помогать Управлению. Вы знаете, – добавил он мягче, – как бесконечно я благодарен за вашу помощь в прошлом, но для того, чтобы в очередной раз рисковать здоровьем и дееспособностью, я хочу услышать весомый аргумент.

– Я буду должен вам услугу, – пообещал Стрелковский. Макс скривился, застыл, что-то обдумывая.

– Что вы планируете делать с демонами?

– После допроса они перейдут в отдел маграсследований.

– Есть возможность отправить их в монастырь Триединого, минуя отдел? – поинтересовался Тротт.

– Вам какой интерес? – осведомился Игорь с недоумением.

– Это в ваших интересах, – сухо ответил природник. – Любая изоляция не абсолютна, в результате они снова напитаются, и вы получите на выходе двух разрушителей, свихнувшихся от одиночных камер. В монастыре темных блокирует среда, а священники учат справляться с жаждой.

Он с насмешкой посмотрел на Стрелковского, с явным скепсисом выслушавшего его «жаль», и продолжил:

– Так что, если не удастся договориться ни с кем из коллег, я могу начать в конце этой недели. Но за демонов возьмусь не раньше следующей, уж извините.

– Я не имею права принимать решения о дальнейшей судьбе Рудакова и Яковлевой, – медленно проговорил Игорь. – Но я поговорю с Тандаджи. И позвоню вам.

– Записывайте, – холодно ответил Тротт и продиктовал номер. – Я принимаю звонки с семи до половины восьмого утра и с шестнадцати до шестнадцати тридцати. В другое время звонить бесполезно. Кстати, как ваша напарница? Коллеги мне рассказали, что она ранена.

– Вам она понравилась, профессор? – небрежно осведомился Игорь, сохраняя номер в телефоне, и инляндец улыбнулся бледными губами, словно забавляясь.

– Я спросил из вежливости, Игорь Иванович. Однако, если вы решитесь, могу предложить ей свои регенераторы и стимуляторы.

– Спасибо, – пробормотал Игорь сдержанно. – Я подумаю. И вам всего хорошего, профессор.

Майло Тандаджи, когда Игорь заглянул к нему, распекал двоих сотрудников. Бледные и взвинченные, они стояли, вытянувшись, и на лицах у них было написано только одно желание – чтобы их отпустили из этой камеры пыток побыстрее.