Королевская кровь. Скрытое пламя

Даже самый сдержанный из потомков богов, император Йеллоувиня Хань Ши, который, казалось, годами мог сидеть на троне с одинаково безразлично-улыбчивым выражением лица, по слухам, иногда срывался так, что летели головы, а Небесный дворец, пострадавший от буйства стихии, приходилось отстраивать заново. Справедливости ради нужно добавить, что было это по молодости и всего-то с пяток раз, а ныне великий император являл собой воплощение своей стихии, гармоничного Разума.

Да и зачем далеко ходить: сама Ангелина, несмотря на все самообладание и соблюдение норм этикета, нет-нет да и впадала в приступы фамильного гнева, которые могла погасить только мама.

Правда, это было давно. А уж если вспомнить темперамент матушки… дворцовый люд иногда ходил чуть ли не на цыпочках, склоняя голову и разговаривая исключительно шепотом.

Поэтому не верила Ани в драконье спокойствие, каким бы убедительным оно ни было. И держалась настороже. Но это не означало, что не нужно признавать свои ошибки. Хотя сделать это иногда труднее, чем прыгнуть с обрыва.

Принцесса под внимательным взглядом зеленых глаз уселась на подушки, выпрямила спину.

– Владыка Валлерудиан, мне жаль, что я была резка с вами.

Она так и не сумела сказать «извините». Но дракон кивнул, взял ее тарелку.

– Что ты будешь?

– Я не хочу есть, – прозвучало опять резко, и она добавила: – Ваш гарем закормил меня сладким. Может, позже.

– Тебе понравилось с ними общаться? – спросил Нории серьезно, поставив тарелку обратно.

– Это было… познавательно, – уклончиво ответила она.

 – Они много рассказали о ваших обычаях, было очень интересно. Кое-что даже удивило.

– И что же?

Он снова жмурился. Может, у него со зрением проблемы?

– То, что они свободны в передвижениях и могут уйти, когда захотят. В эмиратах, это южнее Песков, за заливом, – он кивнул, показывая, что знает, – женщин сторожат, как сокровища, без разрешения мужа или старшего мужчины в семье они не могут выйти на улицу, обязательно должны покрывать голову и лицо.

Им запрещено учиться в школах и работать. Я думала, здесь та же система.

Он чуть улыбнулся, словно подсмеиваясь.

– И что тебя заставило так думать?

А действительно, что?

– У вас похожая архитектура зданий, мозаики, фонтаны в помещениях. Служанки ходят в платках или повязках, слуги вас боятся, – она вспомнила, как переживал слуга за то, что кровь пришлась не по вкусу, и снова почувствовала отвращение. – На улице я женщин не видела, только мужчин.