Королевская кровь. Горький пепел

 – Моих детей не выгнал, не бьет их. И нас не бьет. Мне с детьми дом маленький построил, а как Венин взял второй оихар, подарил нам с ней этот дом.

Она употребляла слово «оихар», как и лорд Тротт ранее, обращаясь к ней, и Алина все не могла понять, что это такое. «Ихар» – женщина. А «оихар»?

– А что такое оихар? – застенчиво спросила она. Далин подняла незрячие глаза, улыбнулась робко.

– Хозяйка, что греет постель, – объяснила она.

– Жена? – немного сердито продолжила допытываться Алина.

– Ни-е-ет, – вздохнула Венин печально.

– Нет, – качнула головой Далин. – Он сказал: вы можете выйти замуж за того, кто позовет. Значит, женами не возьмет. Он нас защищает, кормит. Мы ему греем постель, хозяйство ведем.

– Обе? – краснея, прошептала принцесса. Ей было мучительно стыдно о таком говорить, но заставить себя замолчать она не могла.

– Охтор богатый, хороший охотник, может и пять женщин в дом взять, всех прокормит, – охотно похвасталась Далин.

– А если женщины не хотят вместе жить? – не унималась Алина.

 – Вот вы вдвоем если бы не захотели жить?

В ванране от всеобщего изумления стало так тихо, что слышно было, как потрескивают угли в жаровне и шуршит парок.

– Кы-а-ак ни-е за-а-ахоти-ели-и? – испуганно переспросила Венин. – С Охто-о-ором?

– С Далин, – объяснила принцесса.

– Ни-ет! – возмутилась Венин. – Ка-а-ак?

– Он сказал, что привел мне сестру, – расшифровала восклицания «сестры» Далин. – Охтор – хозяин, мы слушаемся.

Не ругаемся – мужчине не понравится, что дома плохо и шумно, выгонит, других женщин возьмет. А мы умрем с голода. Нам хорошо. Большой дом, еда есть. Охтор – охотник и воин, знает, где есть золото, ему греть постель много женщин хотят.

– И-и с ни-и-им сла-а-адко-о-о, – тихо поделилась Венин, улыбаясь и закатывая глаза.

– Он делает женщине приятно, – согласилась с ней Далин. Поколебалась и, видимо, от всего простодушного сердца предложила: – У тебя нет дома. Хочешь, попросись к нему третьей оихар?

– Ой-ей, – простонала Алина, не зная, куда деть глаза от смущения, и опустила голову.

На щеки словно кипятком плеснуло. Какое вообще ей дело до личной жизни Тротта?

«Охтора, – повторила она себе настойчиво. – Лорд Тротт живет на Туре, а здесь с женщинами – Охтор. Вот!»

– С ума сойти можно с этими разделенными половинками, – пробормотала она себе под нос. И пообещала хозяйкам: – Я подумаю.

Прошло часа два.