Королевская кровь. Горький пепел

У дверей камеры ожидала группа охраны – если вдруг иномирянин каким-то чудом освободится от наручников и нападет на следователя, нужно успеть ворваться и обезвредить.

Капитан Дробжек, производившая допрос, очевидно, общей нервозности не разделяла – ее спокойный, ровный голос отлично это демонстрировал, хотя в нарушение всех правил она находилась внутри без напарника.

– Пришли результаты генетических анализов иномирян и их обследований, – не оборачиваясь, проговорил Тандаджи. Игорь встал рядом, почти вплотную к стене, и тидусс протянул ему папку с пометкой медицинской службы Управления.

– И что? – Стрелковский и сам уже листал отчет, но послушать не отказался.

– Отличия ДНК так же незначительны, как у живущих на Туре представителей разных человеческих рас. У нас в мире между человеком и берманом больше отличий, чем у обычных людей из нашего и Нижнего миров. Физиологически мы тоже идентичны: ни лишних органов, ни другого состава крови. Немного разнится доля микроэлементов, но это как раз объяснимо разными планетами.

То есть у нас с ними общие предки. Очень далекие предки, конечно. То ли на Туру люди попали из их мира, то ли к ним из нашего.

– Значит, на них так же должны действовать яды, лекарства, витализм и ментальная магия, – профессионально отметил Игорь Иванович. – Тогда почему с менталистами появились проблемы?

– Медики предположили, что внушаемость у иномирян снижена, как у моих соотечественников или йеллоувиньцев, – с каменным лицом проговорил Тандаджи.

 – Но сильный менталист способен этот барьер пробить. А слабый, как Люджина, – лишь прочитать эмоции, понять, правду говорят или нет, и, возможно, чуть усыпить бдительность.

Они, замолчав, снова перевели взгляды за зеркальную стену – туда, где капитан Дробжек, склонившись к пленному, медленно говорила ему:

– Тебе все равно не вернуться обратно. Над тобой все будут смеяться – захвачен женщиной и рабами. А то и убьют в назидание другим.

Тха-нор Ориши молчал, едва ли не скалясь и сверкая глазами, но молчал.

И Люджина, сменив тон и понизив голос, спросила почти нежно:

– Как ты не понял, что женщина опасна, воин? Как пропустил удар ты, сильный, умелый, тот, кого боятся враги и почитают соратники?

Игорь едва заметно поморщился. Ему неприятно было видеть Люджину такой – хотя она вполне профессионально раскачивала эмоциональное состояние пленного. Стрелковский согласился на ее участие, и глупостью было бы сейчас вмешиваться.