Королевская кровь. Горький пепел

Муж. Мариан.»

Огонь мощен, тысячелик и ужасен. Все на свете подвластно ему: дело лишь в температуре горения. Да и сам мир состоит из пламени – не считать же значимым противовесом смешные десятки километров земли, воды и воздуха над шаром из расплавленной породы.

Огонь коварен, капризен и жесток. Одна из первородных стихий, неукротимый убийца, безумный, когда стелется по земле лесным пожаром или льется по склонам вулканов алой лавой. Но он же дает жизнь, тепло, кров, пищу и свет. Если нынешним богом цивилизации является электричество, то без огня и цивилизации бы не случилось.

Огню почти невозможно сопротивляться, будь ты огромной горой – или крошечной дочерью бога, потерявшейся в обилии силы и самой ставшей огнем.

Здесь царит кромешная тьма, полная пылающей мощи. Ты не видишь стихию – но она слепит алым, золотым и белым; не осязаешь – но она скручивает тебя чудовищным давлением со всех сторон. Нет верха и низа, нет начала и конца – и единственным ориентиром является зов, низкий, как рев горна, на который ты стремишься, не понимая, далеко ли еще до источника и что он хочет от тебя.

И единственной задачей становится сохранить себя. Нет возможности плакать, метаться и прятаться, нет способа отказаться от испытания и вернуться в комфортный мир. Потому что потоки первородной стихии, сквозь которые ты проносишься, стирают память, стирают чувства и скоро сотрут и тебя, растворят, примут в свои объятья. И чтобы этого не случилось, ты как заклинание повторяешь: «Мне надо вернуться.

* * *

Вторая половина марта, Рудлог

Мариан Байдек стоял у лавового озера в усыпальнице Иоанна Рудлога, не обращая внимания на огнедуха Ясницу, с мурчанием вьющегося у ног, и порхающих вокруг бабочек-искрянок. Уже больше недели барон каждый вечер спускался в этот огромный круглый зал, украшенный исполинскими фигурами и фресками. Звал жену, молился Красному, глядя то на бледный профиль нетленного первого Рудлога, то на бурлящую лаву и надеясь, что вот-вот расступится она и выпустит его Василину.

Но королева не появлялась, и не слышал принц-консорт никакого отклика. И все равно упорно приходил сюда, приближался к пылающему озеру так близко, как мог, и снова звал, и снова молился, запрещая себе думать, что жена, возможно, не вернется никогда.

Огнедух Ясница, неожиданно навязавшийся в спутники Байдеку, тоже не вносил какой-либо ясности.