Королевская кровь. Расколотый мир

– Хочешь – оставайтесь здесь, – с трудом переступая через себя, предложил Тротт тихо. – Разложим диван, все равно на нем сидите.

– Ага, – шепотом фыркнул блакориец, повертев сломанной рукой, – запасаешься закуской на утро?

– Не смешно, Кот, – сухо проговорил Макс.

– Еще бы после почти суток бодрствования было смешно, – не смутился барон. – Спасибо за предложение, дружище, я прямо слышал, как твоя мизантропия бьется в истерике, пока ты это озвучивал. Но я откажусь. Вики будет спать в моем доме, понимаешь?

– Нет, – еще суше ответил Тротт.

– Спасибо, Данилыч, – барон поднял Вики на руки, морщась от ноющей боли на месте перелома, и ушел. А Свидерский остался. Помог Максу убрать посуду, подождал, пока тот домоет ее. Природник, наведя на кухне идеальный порядок, вернулся в гостиную и снова встал у окна, закурив и недовольно разглядывая потрескавшиеся стены, выбитую дверь, осыпавшуюся штукатурку.

– Я завтра сам проведу экзамен, – нарушил тишину Александр. – Тебе лучше избегать университета, Макс. Там слишком много дармовой силы.

Тротт скривил губы, немного подумал и распахнул окно – в ночь. В гостиной сразу посвежело. Докурил. И только после этого повернулся и посмотрел другу в глаза.

– Нет, Сань. Ты либо веришь мне, либо нет.

– А ты-то сам себе веришь? – поинтересовался Свидерский напряженно.

Макс снова замолчал, раздумывая.

– Я справлюсь, Данилыч.

– Ну хорошо, – Александр поднялся и направился к инляндцу. Тротт коротко дернул губами – словно понимал то, что сейчас будет. – Давай проверим тебя, Макс, – Свидерский протянул руку. – Дай мне докачать тебе источники. Если не сорвешься – я успокоюсь и больше не вернусь к этому разговору. Ты по-прежнему мой друг, но я не могу рисковать студентами. И ты должен это понимать.

– А если я тебя опустошу? – едко и зло спросил Тротт.

– Я – готов. А ты? Уверен, что справишься? Или больше не появишься в университете? – в тон ему ответил Алекс. – Ну что? Что решаешь, Макс?

Звенящая пауза, разбавляемая только ледяным ветром из окна и шорохом деревьев. Взгляд глаза в глаза – напряженный, злой. И звучный хлопок, когда Тротт впечатал свою ладонь в ладонь Александра.

– Качай, – процедил инляндец. И задохнулся от потока хлынувшей в него энергии.