Королевская кровь. Огненный путь

До того доверял Седрик блакорийцу, что сговорился: если Ольга разрешится от нынешней беременности дочерью, то отдаст он ее в жены сыну Виланда – вопреки воле господина своего, Красного Воина. Но Ольга родила третьего сына: крепко было семя Красного, не ослабло еще, чтобы девочек зачинать.

И в очередной раз вынырнула из небытия искорка. Завертелась, закрутилась: вокруг был храм, и стояли статуи богов, и в чаше у изножья Красного Воина горел красными и фиолетовыми всполохами маленький камень, похожий на свернувшуюся кровь.

– Подарил ты мне сегодня радость, друг, – глухо говорил Виланд Гёттенхольд. – Знаю, что не ладят мой бог и твой, и тем больше тебе благодарен.

– Боги тоже ошибаются, – бесстрашно ответил Седрик прямо перед лицом Красного Воина. – Сколько раз мы с тобой на врага вместе ходили, сколько ты мне спину прикрывал? Была бы моя воля – устроил бы так, чтобы и Блакория не была обделена Рубином; но никогда на это не пойдут ни желтый тигр, ни дракон, ни медведь.

– Я не печалюсь, – хохотнул Виланд и хлопнул Рудлога по плечу, – Блакория и без него богата. Хотя драконам Рубин тогда и вовсе не нужен: и земли у них много, и богатств неслыханно. И живут втрое дольше, чем мы.

– Да, – помрачнел Седрик.

– Невольно станешь свысока к нам, жалким червякам, относиться, – словно в шутку продолжил Виланд. Но искорка видела и еще кое-что: как льется от него фиолетовый ментальный поток, не встречая сопротивления, ибо глубоко доверие ее предка к черному королю.

Задумался Седрик, а блакориец хмыкнул удовлетворенно, глаза его полыхнули – и зашептал мысленно: «Оскорбили тебя, обидели, прилетают, другом зовут, а одной женщины пожалели. Что с того, что хлеб с ними разделял, если они на тебя как на зверушку диковинную, мало живущую, глядят? Лукавы драконы и хитры, а ты силен, всех победил – вот и летают к тебе, задабривают».

Не первый раз он так шептал – и ничего не замечал яростный и гневливый Рудлог, потому как на благодатную почву упали зерна лжи.

– Да, – совсем тяжело ответил Седрик, развернулся и ушел. А Виланд, прежде чем последовать за ним, жадно посмотрел последний раз на Рубин и втянул в себя воздух.