Королевская кровь. Чужие боги

Черныш даже не обернулся.

– Ты никогда не брезговал мародерством, – проговорил Старов сварливо.

– Как будто ты брезговал, – с трудом выдавил Черныш, не разгибаясь.

– Грязный, мокрый, про?клятый… жалкий… – с мрачным удовольствием перечислил Алмаз.

– Зато живой, – огрызнулся Данзан Оюнович.

– И что мне мешает сейчас тебя уничтожить? – Алмаз Григорьевич поманил к себе сапоги: они вылетели из палатки, опустились прямо перед ним, и маг аккуратно сунул в них ноги.

– Любопытство, Алмазушко, – прокашлял Черныш, надевая охапку каких-то амулетов через голову.

Из носа и ушей его текла кровь, в руке болталась игла с трубкой от капельницы, и Данзан Оюнович, поморщившись, выдернул ее из локтевого сгиба. – Да и сил тебе не хватит меня одолеть. Как и мне тебя.

Снова раздался удар, треск – и Свидерский шагнул под купол шагах в тридцати от них.

– У меня есть помощник, – заметил Алмаз невозмутимо.

Черныш, кинув взгляд на пробившего себе дорогу ученика, недовольно вздохнул, повел рукой – кровь из носа потекла с новой силой, но щит восстановился, а на пути Александра встала призрачная заслонка.

Солдаты вокруг гомонили, но к куполу без команды не приближались.

– Алмаз Григорьевич, нужна помощь? – крикнул бывший ректор.

– Пока нет, Саша, – ответил Старов, как порядочный маг используя усилитель голоса, – но, возможно, придется пеленать одного проходимца. Иди сюда, но можешь сильно не торопиться.

Свидерский вновь размахнулся. Загрохотало.

– Ты обещал мне помощь и амнистию, – напомнил Данзан Оюнович, едва заметно вздрогнув от проседания щита.

– Это было до того, как вы попытались убить королеву Рудлога, – покачал головой Старов и сместился чуть в сторону по хлюпающей грязи: у Черныша реакция слева всегда была чуть похуже.

– Какая забота от человека, сидевшего в своих горах, пока небо не стало падать на Туру, – хмыкнул незваный гость. – Не изображай добренького, Алмаз, я тебя слишком давно знаю. Ты бы и не пошевелился, если бы твой телескоп продолжал работать, и о смерти королевы забыл бы в ту же минуту, как узнал.

Ты слишком хорошо всегда умел себя оправдывать. Единственное, что нас отличает, – я никогда не лицемерил и не боялся запачкать руки.

– Амулет подмены внешности – твоих рук дело? – поинтересовался Алмаз, не отреагировав на эту тираду.

– Моих, – Черныш словно невзначай повернулся по ходу движения заклятого друга. – Но последнее покушение – инициатива Львовского. Я был против.