10 дней в уездном городе Че. история, которая вполне могла бы произойти

Анна стояла у порога, бледная и напуганная. Новоселецкий погладил её по плечу:

– Анна Яковлевна, душенька-голубушка. Я Вас очень прошу, соберитесь и всё с самого начала с того момента, как Вы вошли в комнату.

– Я вошла в комнату, – повторила Анна, переступая порог, – И сразу посмотрела на туалетный столик; там лежал альбом, за которым я пришла.

– Стоп, – скомандовал Новоселецкий, – Свет в комнате был включен? Или Вы его включили, когда вошли.

– Включен, – уверено сказала она, – Горел ночник.

– И Вас это не удивило?

– А-а…, – Анна растерянно заморгала, – Я не придала этому значения.

– Дальше, – велел Митрофан Иванович.

– Я потянулась за альбомом, – Анна наклонилась над туалетным столиком, – А в это время шторка балдахина дёрнулась, и оттуда кто-то выскочил. Я от неожиданности вскрикнула!

– Я слышал, – подтвердил Аладьин.

– Подождите, – осадил его Новоселецкий, – А Вы продолжайте, Анна Яковлевна.

– Она очень быстро бросилась к окну, распахнула раму, взобралась на подоконник и… спрыгнула.

– Как она выглядела? Во что одета?

Анна озадаченно развела руками:

– Я не разглядывала её. Понимаете, я ведь решила, что это кто-то из прислуги…

– Ну, постарайтесь. Хоть что-нибудь. Это очень важно.

Исупова прижала пальцы к вискам:

– На голове у неё был платок, – сказала она, – Да. Иначе я бы увидела, какие у неё волосы… Одета. Во что одета?… Во что-то тёмное. Наверное, это была кофточка или пальто.

– Покажите, как она взобралась на подоконник, – попросил Новоселецкий.

Анна подошла к окну, взялась за ручку.

– Значит, окно было уже открыто? – остановил её Митрофан Иванович.

– Нет, прикрыто.

– Но она дёрнула шпингалет?

– Нет, – Анна задумалась, – Или да. Я не помню. Кажется, нет.

– Дальше, – вздохнул Новоселецкий.

Анна Яковлевна приподняла подол юбки и взобралась коленями на подоконник:

– Вот так. Затем она крутанулась и спрыгнула спиной вниз.

– Теперь понятно, почему на подоконнике нет следов, – проворчал Митрофан Иванович, – И не понятно, почему их нет на полу! Анна Яковлевна, во что девочка была обута? Что у неё было на ногах? Носки? Ботинки? Галоши?… Босая?

– Ботинки, кажется…, – неуверенно кивнула Исупова и взмолилась, – Митрофан Иванович, можно я домой пойду? Дядя будет сердиться.

– Ступайте, – махнул рукой исправник.

– Я провожу! – вызвался Аладьин.