Мир в глубине вечности

Он согласно кивнул и встал, собираясь следовать за ней. Конечно, наверху есть комнаты. Они как раз для таких встреч. Многие любят уединяться со своими донорами не только ради того, чтобы питаться. Но и кровь, смешанная с желанием, похотью, экстазом, намного вкусней. Намного слаще.

Вампир одобрительно зарычал. Наконец-то и его желания будут удовлетворены.

Виктор поднимался по лестнице, думая лишь о том, чтобы зверь внутри него наконец успокоился.

Он думал о том, что сделает все что угодно, чтобы забыть то чувство, которое вызывала в нем Лера.

Глава 3

– Ты совсем обалдела? – громко кричал Кирилл так, что Лера даже забеспокоилась: а ну как сейчас динамик не выдержит и разлетится на куски? – Я звонил тебе, но ты сначала не брала трубку, а затем вовсе стала «вне зоны действия»!

Он кричал и кричал, а Лера зажмурила глаза и слушала его, держа телефон на небольшом расстоянии от себя.

Когда она смогла включить свой мобильник, то даже была удивлена количеством звонков, набравшихся в «непринятых».

– Так, и где же ваше высочество было? – требовательно спросил Кирилл, когда пыл его немного поутих, а поток нелестных слов иссяк.

– Пу-путешествовала по Европе, – пролепетала Лера, решив, что это отчасти правда.

– Прекрасно, – рявкнул он.

– На море была, его и видела, – ответила Лера, не зная, что еще можно сказать. Это тоже отчасти была правда: замок стоял на берегу Средиземного моря, и в день перед отъездом Лере удалось выйти прогуляться.

– Я не знаю, что можно тебе сказать, – после небольшой паузы произнес Кирилл. – Ты хоть понимаешь, что я беспокоился?

– Конечно, понимаю, – быстро заговорила Лера. – Прости, прости, прости. Я оставила телефон дома, все произошло так внезапно, и не успела никому позвонить.

– Ну-ты-мать-даешь, – сказал Кирилл и замолчал.

Лера облегченно вздохнула. Эта фразочка означала, что брат уже остыл и орать больше не будет.

Она никогда не любила врать, свято веря, что вранье ни к чему хорошему не приводит. И теперь Лере до одури хотелось все рассказать, может, даже поплакать (хотя она зареклась больше не реветь и не показывать своей слабостей), но прекрасно понимала, что этого делать нельзя.