Мир в глубине вечности

Сам Виктор менял документы раз в 10–15 лет, чтобы не бросалась в глаза разница в возрасте. Но он хотя бы сохранял свое имя, изменив его только один раз и то очень давно. А суккубы были большие любители менять одну личность на другую.

Леонида нигде не было. Виктор взял себе стакан виски, уточнил у бармена, на всякий случай, не видел ли тот суккуба, и, получив отрицательный ответ, спросил:

– А ты знаешь Лидию?

– Лидию? – тот пошевелил губами, на секунду задумавшись. – Одна из уборщиц на втором этаже, но она человек, вряд ли нужна тебе.

Еще суккуб и вампирша.

– Суккуб? Наверное, мне все же нужна она. Не знаешь, где ее найти?

– Нет, – отрезал бармен. – Меня не касается, кто и чем занимается за пределами клуба. Но я знаю имя ее донора.

– Замечательно, – улыбнулся Виктор. – Можешь мне его сказать?

Бармен бросил на него недовольный взгляд, но все же написал на бумажке несколько слов, отдал ее Виктору, продолжил протирать бокалы. Он был человеком, работающим на монстров, и он боялся, хоть не сознавался в этом даже самому себе.

Виктор чувствовал первобытный страх жертвы, и поскорее отошел в сторону. Кровь с таким вкусом могла свести с ума.

– Ты долго, – Лиза обиженно надула губки. – Я подумала, что ты забыл обо мне.

– Ну, что ты, дорогая, – Виктор сел рядом и обнял ее, успев заметить, что ее бокал почти пуст. – Ты сегодня такая красивая, как я мог забыть о тебе?

Лесть подействовала безотказно. Лиза улыбнулась и прижалась к нему.

– Я так скучала, – протянула она.

 – Ты так долго не звонил, что я подумала, что ты нашел другого донора.

– У меня были дела, и пришлось ненадолго уехать, – ответил он, вдыхая аромат ее кожи. Эта игра заводила их обоих. Он слышал, как ее сердце застучало быстрей, и кровь усилила свой бег.

– Но ведь все в порядке? – прошептала она и поднесла свое запястье к его губам.

– Да, все в порядке, – ответил Виктор, внезапно поняв, что клыки его удлинились. Конечно, вампир жаждал крови.

Виктор осторожно взял ее руку и прокусил кожу.

Блаженство заполнило его полностью. Зверь внутри взревел, требуя, чтобы его выпустили наружу. Он хотел еще, хотел больше. Ему были чужды эти ласки, разговоры и заигрывания. Он хотел преследовать свою добычу, загнать в угол, почувствовать страх, ощутить, как жизнь покидает тело.

Лера заставляла рваться зверя на волю. Мысль о том, что она не принадлежала ему, сводила с ума, вызывая из глубин сознания самые низменные желания.