Маргарет и Кент

Строгий темно-серого цвета костюм был ей явно велик и сидел мешковато. Присутствие рядом яркой и со вкусом одетой Маргарет еще больше подчеркивало невзрачность немки. Вместе с тем, у Аман были большие и выразительные глаза и, что сразу было заметно, очень добрый взгляд. Немка немного смутилась, когда молодой человек протянул ей букет белых роз и заговорил по-немецки:

– Это вам, фройляйн Аман! Очень рад с вами познакомиться! Маргарет рассказывала о вас. И я все думал, какая она, эта таинственная фройляйн Аман! Я все представлял, какие у нее глаза.

– Винсенте, мне неловко, когда вы так говорите… – засмущалась фройляйн Аман.

– Прошу всех за стол! – по-немецки позвала Маргарет. Эту и еще несколько расхожих фраз она днем подсмотрела в толстом пыльном чешско-немецком словаре.

Домработница с присущей ей сноровкой обслуживала гостей. Стол был сервирован в лучших довоенных традициях. Похоже, все запасы спиртного Зингера-старшего были выставлены, как минимум, для всеобщего обозрения и, как максимум, для дегустации.

– Мне так хорошо с вами! Я чувствую себя как с родными людьми. А когда мы только приехали в Брюссель, было ужасно! Противный дождь, казенная квартира. На службе все такие скучные. Целый день приходиться стучать на машинке…

– Вы давно работаете машинисткой? – поинтересовался Винсенте.

– Уже целый год! Всех немецких девушек, кто владел машинописью, чуть ли не насильно призвали в армию. Но платят очень хорошо! Я нисколько не жалуюсь. И потом я почти сразу познакомилась с Бретшнейдером, и работа перестала быть слишком утомительной. Фриц тоже стал военным только год назад, а до этого торговал табаком. У него в Германии свои табачные фабрики и несколько магазинов, – после небольшой паузы Аман слегка закатила глаза и добавила шепотом многозначительно, – Он очень богат…

– Герр Бретшнейдер сейчас в чине полковника? – как бы невзначай уточнил Винсенте.

– С чего вы взяли? – Аман с удивлением посмотрела сначала на уругвайца, а потом сразу на Маргарет.

– А-а… Но ты же говорила про него «мой полковник», – принялась оправдываться Маргарет.

– Ах, вот вы о чем, – рассмеялась фройляйн Аман, – так это только я его так ласково зову. Это его нежное прозвище. Вообще-то он майор интендантской службы.