Павлова для Его Величества

Про неуместность короткого платья в настоящем королевском дворце из сказки и так было всё ясно.

– О, у них конкуренция за гранью разумного. Почувствовали бы в вас дар такой силы, скорее, прикопали под ближайшим кустом. Родни нет – предъявлять права некому. Так что благодарите Священное Древо, что Амелика была участницей отбора. Теперь вы под защитой короны, и моей личной защитой.

Вопрос личной защиты был интересен, очень интересен, только вот прозвучавшее женское имя взволновало куда сильнее.

– Кто такая Амелика и где она теперь?

– Где? Полагаю, что там, где были вы.

Хэвард, наконец, справился со всеми пуговицами и смог уделить гостье самое пристальное внимание. Он снова стал замороженным, как окрестила его девушка, и чуточку злым. По крайней мере в чёрных глазах было столько льда, что Владе стало зябко и она поёжилась.

Ей было неведомо, что злился мужчина на себя. Рассказывать про Амелику он не собирался, но на мгновение утратил бдительность, и теперь не находил оправданий необдуманному поступку.

– Она на моём месте? На моём? С моим мужчиной и в моей квартире?

– А что вас так удивляет? Нельзя просто переместиться, в мирах должна царить полная гармония. Если кто–то убыл, то кто–то должен непременно прибыть на его место. Надеюсь, ваш жених – порядочный человек и позаботится об Амелике.

– Надеюсь, – пробурчала Влада и отвернулась.

Мысль о том, что её жених – её возбуждённый жених! – сейчас с какой–то красоткой, предназначенной королю, неимоверно злила.

– Думаю, вам пора заняться тортом, – напомнил инквизитор о цели визита в его дом. – Ваши меренги давно остыли.

«Сковородку бы, да потяжелее» – в сердцах пожелала Влада и с удивлением почувствовала неимоверную и непривычную тяжесть в руке – чугунную сковороду. В точно такой же когда–то мама жарила картошку с луком и запрещала использовать любимую посудину для приготовления чего–либо иного.

«Ой, да это она!» – с удивлением поняла девушка, обнаружив знакомую потёртость на ручке. Сковорода перекочевала в бабушкин дом после гибели родителей, да только не была использована ни разу, стояла на почётном месте и мозолила глаза, примелькалась. Бабуля хранила её как святыню, как воспоминание. И Влада, когда сковорода оказалась в её ведении, тоже повесила утварь на почётное место.