Павлова для Его Величества

Влада себя не узнавала, но пока решила списать необычности на последствия переноса. Она и без того держится молодцом, не бьётся в истерике, не рыдает, как точно вела бы себя Леночка из бухгалтерии, окажись на её месте, к примеру.

Меренги вышли идеально, радуя глянцевыми белыми бочками и красивой формы рельефом – не зря старалась. Владислава не заметила, как начала улыбаться. Этот торт определённо на неё действовал волшебно.

– Боюсь, у вас нет выбора, – прилетела из–за спины неприятная новость. – Обычно на отбор прибывают по желанию, но в вашем случае о причине переноса нам не известно.

– Ну, я ведь могу приложить некоторые усилия, чтобы проиграть. О том, чтобы выиграть и речи не идёт!

Влада обернулась, но идти к прежнему месту беседы не торопилась – планировала сделать крем и нарезать фрукты, с которыми ещё предстояло познакомиться. Выглядели они непривычно, но аппетитно, и умопомрачительно пахли.

– Это не в ваших силах. Выбор будет сделан, и он может не зависеть от результатов испытаний.

– Но… – у неё просто не было цензурных слов. – Зачем тогда эти испытания вообще? Только не говорите об этих чёртовых традициях!

– Молчу. Что там с тортом?

– Остывает, – рявкнула Влада. Ей безумно хотелось постучать ноготками по столу, чтобы выплеснуть раздражение и тем успокоиться, но в присутствии неприятного типа выказывать лишний раз эмоции не решилась.

Как она ни старалась, а надежда прозвучала в голосе, притом весьма отчётливо.

– Нет.

– Нет?

– Нет.

– Как нет?! – Влада не кричала, не истерила, но голос её звучал страшно.

– Попав на отбор, вы вручили свою жизнь королю.

В чёрных глазах мужчины нельзя было прочитать ничего лишнего. Но одного он не скрывал – портить ей настроение доставляло ему несказанное удовольствие.

«Садюга! – окрестила его Влада новым именем. – Стоп. Что он сейчас сказал?»

– Меня убьют?

Она не боялась, совсем не боялась. В данный момент просто не могла поверить в услышанное, да и в то, что всё происходит на самом деле тоже не верилось. Казалось, она вот–вот проснётся дома, у Максима под боком, или, быть может, её разбудит звонок визажиста, вызванного на пять утра в стратегический день.