Между морем и ветром

Но любовь, любовь изменила её куда сильнее, чем можно было предположить.

День начинался как обычно, и ничто не предвещало многообещающую и столь важную встречу.

– Так больше продолжаться не может! Подождала и хватит! Пора действовать! – накручивала себя Ксюша, спускаясь утром по лестнице.

Мелко накрапывающий дождик не добавил ей настроения, и, накинув капюшон кислотно–розовой прозрачной ветровки, она сорвалась с места и побежала, не озаботившись традиционной разминкой.

Любимый Nightwish на полной громкости в наушниках и свежий ветерок бодрили лучше самого крепкого кофе, и бегунья, выплеснув всю свою злость и агрессию в коротком стремительном спринте, постепенно замедлила темп и успокоилась.

Через пару минут Ксюша выбежала на тропу здоровья и глубоко вдохнула ни с чем не сравнимый запах утреннего моря, с резкими нотами йода и соли. Отчасти именно из–за него она изменила привычке бегать вечером, хотя и не любила рано вставать. Но вечером набережная наполнялась запахами шашлыка, пян–се, карамелизированного попкорна и сахарной ваты, навевая мысли лишь о еде.

«Мне нужно придумать план. Не дело это сидеть и сохнуть, когда можно повлиять на ситуацию. В конце концов, если не выгорит, порыдаю в подушку, да и найду себе нормального парня. Гробить жизнь в двадцать один из–за несчастной любви – просто глупость какая–то! Я уже взрослая, почти самостоятельная, справлюсь! Вернётся Юлька из командировки, поддержит морально при необходимости», – накручивала себя бегунья.

Фитнес–браслет мягко завибрировал на запястье – пришло сообщение.

– Вот ведьма, – Ксюша закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Юлька часто писала или звонила, когда она о ней думали, что было поводом для бесконечных шуточек между подругами.

«Привет, косточка! Я уже в Хабаровске. До здравствует вай–фай и цивилизация! Дома буду послезавтра, если сегодня всё пройдет удачно. Пароль – красный бархат».

«Ещё раз назовёшь меня косточкой, до конца жизни будешь булочкой, поняла?» – ответила Ксюша и тут же добавила кучу разных смайликов, зная, что Юлька все намёки на свои пышные формы воспринимает болезненно, притом от близких – вдвойне.

«Ты меня слишком любишь и не станешь делать мне больно, бе–бе–бе, – по–детски ответила на угрозу взрослая, самодостаточная дама, истинная карьеристка, и добавила: – Короче, жду торт».