Академия (не)красавиц

Последние семь лет – а именно столько потребовалось бессовестной и беспардонной девице на то, чтобы перевернуть устои Вестника с ног на голову, – соседи, знакомые, друзья, друзья друзей и едва ли не люди с улицы, завидев любого сотрудника газеты, требовали «горяченького».

Кому-то внимание нравилось, кому-то нет, но паршивка Акройд убедила руководство со всеми заключить договор о неразглашении информации, и с тех пор страдали все. И те, кому хотелось поговорить, и те, кто и так с радостью молчал, лишь бы его не трогали, и – самое ужасное! – сотрудники других отделов!

В общем, если кто и любил фифу, то явно не коллеги, а владельцы газеты – ведь тиражи выросли до небывалых высот, равно как и доходы.

Лин Акройд умело лавировала между откровенной ложью и правдой, умудряясь быть везде и всюду. Даже не чуралась забежать в корректорскую и «проверить свежим взглядом всё то, что вы направили в моём идеальном тексте».

– О, появилась. И снова в лимонно-жёлтом. Кислятина. И почему мы не подмешали в чернила порядочную дозу яда? – со вздохом спросила старший корректор.

– Потому что, если и подмешивать, то не в свою, а во вражью смену, чтобы они пострадали, – ответила подруга и коллега.

У Вестника было две смены корректоров, соперничающих между собой, – притом соперничество возводилось в культ и доходило до абсурда. Единственное, в чём смены не соревновались и не спорили, а соблюдали полнейшее единодушие, – нелюбовь к фифе Акройд.

– Здравствуйте, девочки, всё готово? Дайте посмотреть, – сходу потребовала Лин.

– Шеф принёс, – коротко отрапортовали корректоры.

– В печать не пускать! Я к главному!

Каблуки Лин в бешеном темпе застучали по офису в обратном направлении – она бежала. Дверь с лёгким скрипом закрылась, и четверо служащих первой смены корректуры Вестника недоуменно переглянулись.

– А что вообще происходит?

– У меня, кажется, галлюцинации.

– Нет. У нас всех галлюцинации.

– Думаете, нам показалось, что выскочка Акройд против публикации компромата?

– Нет, нам точно показалось! Не может такого быть. Или… или мы чего-то не знаем, девочки?

– Не знаем сейчас, узнаем потом, – флегматично произнесла самая спокойная девушка из смены.

– Что ж ты за человек-то такой! – привычно пробурчала старшая.