Академия (не)красавиц

И леди, которая ошибочно думает, что она здесь самая умная и у неё всё под контролем. То есть я.

Её величество изогнула бровь, запуская в наших вымуштрованных с детства телах всю систему приветствия королевских особ. Встрепенуться и прийти в себя незаметно для окружающих оказалось не так просто, ведь всё внимание было устремлено на нас. Так что я попыталась зацепиться взглядом за кого-нибудь… безопасного.

Ник!

Довольный, как тысяча отужинавших незадачливыми студентами анкилотов, он улыбался и ждал представления.

Ректор КАМ, сидящий по правую руку от него, закатил глаза и выразительно постучал указательным пальцем по лбу. Радуется, наверное, про себя, что теперь мы не под его ответственностью и получать взбучку предстоит Кранстону.

Её величество кивнула на стулья, и мы с Таяной, не переглядываясь, покорно уселись, боясь поднять взгляды на окружающих.

– Надолго ли хватит их раскаяния? – с явной усмешкой в голосе спросил король у наших родителей.

– Раскаяния? – каркнула её величество.

 – Если эти леди в чём-то и раскаиваются, то лишь в том, что попались на горячем и теперь вынуждены оправдываться перед родителями и ректором.

Мы с Таяной как по команде подняли головы, распрямили плечи, посмотрели на королевскую чету, на родителей. Только вот на ректора Кранстона побоялись. Перед ним действительно стыдно. По крайней мере, мне.

Я постаралась даже виду не подать, что заметила, как он, зверски щурясь в нашу сторону, лёгкими пассами восстанавливает дверь… А она не восстанавливается.

Вряд ли кто-то сомневался в компетентности загадочного Оганера де Луара, тайного советника его величества, сильнейшего мага и одного из богатейших людей Арратора. Поэтому все удивлённо изогнули брови. А если кто из присутствующих и не знал подлинное имя и уровень способностей ректора Сантора, то один лишь его статус явно намекал – у двери нет шансов.

И тем не менее она не поддавалась.

Странно, правда?

Лично я не удивлена. И точно знаю, куда смотреть и кого винить.

Таяна – даже не могу описать эту невозможную, непрошибаемую наглость! – положила мне на колено руку с зажатым в кулачке куском древесины.

С огромным трудом сохраняя ледяную маску спокойствия на лице, попыталась разжать тонкие девичьи пальцы, но не вышло. Коварная леди Феар спрятала подальше руку с добычей. Плутовка!

Не смеяться, не смеяться, не смеяться.

Истерика была готова выплеснуться из наглухо запертой бочки, с громким хлопком выбив крышку.