Умереть на сцене

Она привычно остановилась на пороге, прислонившись к косяку и легко постукивая карандашом по большому зеленому блокноту. Я же прошла в кабинет и устроилась на стуле. Гошка сел рядом, потом вскочил, потоптался на месте и махнул рукой.

– В общем, такая история получается… – Он обвел нас хмурым взглядом и замолчал.

– У девочек после такого многообещающего начала обычно следует: «Мама, я беременна», – задумчиво сообщила Нина.

Я нервно хихикнула, шеф поморщился, а Гоша неожиданно улыбнулся:

– Спасибо, Ниночка.

– Гоша, я правильно понимаю, ничего страшного не случилось? – негромко уточнил Баринов.

– Страшного? – Гоша удивился. – Нет, конечно. Просто неудобно как-то получается. Некрасиво. Я попробовал им объяснить, родителям в смысле, а в результате только… – Он снова махнул рукой. – Мама обиделась.

– Твоя мама хотела нас нанять? – попробовала угадать Ниночка.

– Нет, зачем ей?.

– Докладывай, – коротко откликнулся Баринов.

– В общем, это режиссер нашего драмтеатра… человек старой закалки! Не может поверить, что деловые вопросы можно решать прямыми переговорами, а не через заднее крыльцо. Вместо того чтобы нормально обратиться сразу к нам, вышел на отца, тот с матерью поговорил, а потом они, уже вдвоем, за меня взялись…

– Гош, ну решил человек подстраховаться. – Похоже, Ниночке надоели не слишком внятные Гошкины объяснения.

– Да я с ним не знаком даже! – почему-то обиделся он. – Это родители все… То есть они тоже ничего ему не должны, наоборот, он теперь им должен будет. Но они тоже старорежимные! Если такой приличный человек, тем более известный в театральных кругах, обратился за помощью, как можно отказать? Нужно приложить все силы, сплотиться, дружно решить все вопросы, а потом благородно сделать вид, что все это пустяки и ничего, собственно, и не было.

– А! – догадалась я.

Вот теперь Гошкино растрепанное состояние было понятно. Особо тонкая душевная организация моего напарника совершенно не приемлет любые варианты отсутствия оплаты…

– Щас! – возмутился он. – Не дождутся! Я к театральному братству давно не принадлежу, а вы тем более! И пахать за спасибо… в конце концов, сам Рестаев не стесняется зарплату получать. А если матушка считает иначе, это ее личное дело.