Умереть на сцене

 – Директор сказал это очень тихо, но Рестаев услышал и, встрепенувшись, горячо возразил:

– Какое убийство? Это невозможно! Галя, она же… чистейший, вы понимаете, светлейший человек! Ее все обожали, вы поговорите с людьми, никто ведь о ней дурного слова не скажет, ни один человек!

Ведущая актриса, жена главного режиссера – у Галины Костровой просто по определению должна быть масса если не врагов, то просто недоброжелателей! Я с сомнением посмотрела на Андрея Борисовича и перевела взгляд на Феликса Семеновича.

Он ответил мне кислой улыбкой и пожал плечами. Дескать, не спорить же с человеком в такую минуту. Тем более о покойнице речь.

Так что я тоже только покивала сочувственно и обратилась к директору:

– Полицию уже вызвали, и будет лучше, если все останутся на своих местах.

– Что, простите? – Похоже, стрессовая ситуация подействовала и на него. Конечно, в жизни директора театра нестандартные ситуации не редкость, но убийство, это уже слишком даже для закаленной нервной системы.

– Я говорю: нужно сообщить людям, что никто не должен уходить из театра, полицейские наверняка захотят поговорить с каждым, кто присутствовал на репетиции.

И вахтера нужно предупредить, чтобы никого не выпускала.

– Понятно, понятно, конечно, – часто закивал он, – вы правы, это необходимо сделать. Вы займетесь?

– Будет лучше, если это сделаете вы, – мягко возразила я. – Я здесь случайно оказалась, а вы – лицо официальное.

– Ох… – Феликс Семенович потер лоб свободной рукой. – Совсем ничего не соображаю.

Конечно, вы правы. Сейчас я… вот только… – Он убрал правую руку с плеч Рестаева и встал.

Андрей Борисович, словно маленький ребенок, тут же ухватил его обеими руками за запястье:

– Куда ты?

– Рита совершенно права: скоро полиция подъедет, надо всех собрать… Риточка, вы побудете пока с Андреем Борисовичем?

– Лучше, если с ним останется кто-то более близкий. – Наверное, со стороны я выгляжу слишком черствой. Да что там, я действительно сильно изменилась за годы работы в «Шиповнике», и чужое горе меня уже не трогает так, как раньше.

Но я же профессионал, и моя работа – искать преступников, а не сочувствовать.

– И опять вы правы. – Феликс Семенович нервно огляделся по сторонам. – Мариночка! Подойдите, пожалуйста!

Марина оглянулась, сказала что-то врачу и, уверенно шагая, спустилась со сцены. Ее место около медиков заняли сразу трое – две женщины и мужчина – и начали что-то рассказывать, оживленно жестикулируя.