Умереть на сцене

Что ж, если прикрепить камеру вот здесь, между передними лапами странного вида фарфоровой собаки (мне тоже нравится гжель, но кому, интересно, пришла в голову идея сделать в этой технике фигурку французского бульдога?), то она будет направлена именно так, как нужно.

Я установила камеру, отрегулировала наклон, потом, не сводя глаз с крохотной черной пуговки, прошлась от двери до стола и даже положила руку на трубку телефона. Да, все нормально.

Андрей Борисович все это время скромно сидел на диване, с интересом наблюдая за моими действиями, но с разговорами, указаниями и предложениями не лез.

Просто идеальный клиент.

– Готово! – отряхнула я руки, не потому, что это требовалось, – здешняя уборщица трудилась на совесть, и пыли на полке не было. Скорее это был жест, означающий, что работа завершена. – Теперь будем ждать. Здесь датчик движения, так что работать она будет в экономичном режиме. Но если этот человек сегодня не позвонит, то завтра утром я подъеду, поменяю карту памяти.

– Хорошо, я понял, спасибо, – торопливо закивал Андрей Борисович. И смущенно добавил: – А скажите, Рита, может быть, можно сделать так, чтобы вы и сегодня… в смысле, как-то мне одному… как-то неприятно. Не могли бы вы…

– Подежурить вместе с вами у телефона? – Я не стала дожидаться, пока он сумеет сформулировать свою просьбу. – Если начальство позволит, почему нет? Хотите, чтобы я позвонила Александру Сергеевичу?

– Да, пожалуйста, – смущенно попросил он. – А если вы останетесь на репетицию, мы потом уже вместе, и ко мне…

Вообще-то в этот момент я должна была намекнуть, что сидеть с нервным клиентом у телефона – это услуга, не прописанная в договоре и, следовательно, неоплачиваемая, а мое время, извините, денег стоит.

Но говорить этому наивно-милому человеку, что к счету, который ему предъявят по окончании работы, будет приплюсована некоторая сумма, было неловко. Да ладно, бог с ними, с деньгами! В конце концов, я ведь могу просто сходить к нему в гости в обеденный перерыв! И если так случайно совпадет, что именно в это время позвонит интересующий нас хам… эх, а ведь некоторые называют меня меркантильной особой!

Я связалась с офисом, доложила Баринову о том, что камера установлена и готова к работе, после чего сменила деловой тон на просительный:

– Александр Сергеевич, а можно я задержусь немного в театре? – Мало ли что шеф уже дал мне на этот счет конкретные указания, Рестаев-то этого не знает.