Список опасных профессий

Но летом ведь и приятнее и дешевле!

– Приятнее, да, но с чего ты взяла, что дешевле?

– Так летом фрукты-овощи почти даром. И просто даром, у маминой сестры дача, она сколько хочешь помидоров притащит и огурцов.

– Риточка, сердце мое, не хочу тебя огорчать, но на свадьбе помидоры с огурцами не основная статья расхода. Гости в основном налегают на мясо и на водку, а они и зимой и летом в одной цене. Так что Маринка права, откладывать смысла нет. Тем более опасно это – а вдруг мужик передумает? Не-ет, надо ковать железо, пока горячо.

Кстати, что ей лучше подарить? Я сначала хотел картину на стену, потом пылесос, потом набор кастрюль… а может, лучше что-нибудь лично-персональное? Парфюм какой, особо крутой, или сережки? Чем ей больше угодишь?

– Отдай деньгами, – отмахнулась я. – Она у нас девушка практичная, так что деньгами ты ей всегда угодишь, не промахнешься.

– Нет, я так не хочу. Я же Маринке не чужой, а что-то вроде названого брата. Деньги что, фыр-р-рь, и нету их. А я хочу, чтобы память осталась.

Чтобы она и через тридцать лет могла пальчиком ткнуть и сказать: «А вот это Гошка мне на свадьбу подарил!»

– Тогда точно не парфюм. Тридцать лет ни одни духи не проживут, а Маринка не настолько сентиментальна, чтобы пустые флаконы хранить.

– Ага, эту строчку из списка вычеркиваем, – обрадовался Гоша. – Уже хорошо. А вот это еще лучше! Ритка, видишь, машинка подъехала? «Лендкрузер»?

– Паршин! – Я нервно дернула дверцу, открывая ее.

– Подожди. Пока он припаркуется, пока мадам свою проводит… твой выход чуть позже.

И микрофон не потеряй.

Вот ведь какой вредный человек мой напарник, все бы ему гадости говорить! Можно подумать, я когда-нибудь микрофон теряла! Роняла – это было, и даже наступила однажды, растоптала нечаянно. Но не теряла же! Ничего, сейчас я ему тоже скажу… вот только придумаю что-нибудь язвительное.

– А ты не забудь магнитофон включить!

Не слишком удачно. Гошка даже не удостоил меня ответом, только хмыкнул.

«Лендкрузер» остановился, и дальше все было так, как рассказывал Алябьев. Водитель – маленького роста, субтильный, в очках – выскочил, обежал машину, склонился и открыл пассажирскую дверцу. Потом подал руку, помогая выйти жене, и, бережно поддерживая, пошел с ней к крыльцу. Они вместе поднялись по ступенькам и скрылись за белой пластиковой дверью.

– На старт, – тихо скомандовал Гошка.

Я снова приоткрыла дверь. Паршин вышел и остановился на крыльце.