Магия оборотня

А что говорить о взрослом матёром самце, освоившем человеческое оружие? Машина для убийства – таково было мнение большинства тех, кто вводил этот запрет. А потом и вовсе принялись уничтожать оборотней повсеместно, ставя их в один ряд со зверями.

Так далеко всё это зашло, что оборотни фактически забыли, что мы по сути своей не просто магические существа, а как раз сами маги и есть. И хотя полутролль Тимофеичер и подлец, но именно он подтолкнул нашу небольшую группу оборотней к осознанию своей магической мощи.

Весёлый был недоволен, что мы забираем из двусотни десятника Тацину. Хотя бы и на время! Тацина – один из самых лучших и надёжных десятников, кому Весёлый может полностью доверять.

В двусотне тоже требовалось навести порядок после недавних разоблачений, когда выяснилось, что некоторые гвардейцы и даже два десятника оказались замешанными в вымогательстве денег у зажиточных жителей города, может и ещё в чём.

Двусотня бурлила.

Для кого-то такая новость о левой деятельности сослуживцев по личному обогащению оказалась неожиданной. Но кто-то оказался поприметливее и по мере лояльности выдавал сейчас свидетельские показания.

И на надёжного Тацину у Весёлого были свои планы. А тут ходатайство сначала о полуторамесячной поездке, которая продлилась на месяц дольше, а теперь ещё мои просьбы откомандировать такого нужного в самой двусотне десятника для учёбы новобранцев.

Что сказать? Весёлый долго сопротивлялся, пока мы не припёрли его к стене доводом, что только недавно князь опять советовал двусотнику содействовать нам и помогать. Весёлый плюнул с досады:

– Это сейчас ты ещё молодой, а уже зубастый, – забыв о моём титуле, тыкал двусотник, – а когда в силу войдёшь не просто кусать, кусками рвать начнёшь, – и, опомнившись, склонил голову.

А я что? Посмеялся. И всё-таки мы с двусотником пришли к компромиссу. Решили, что десятник будет заниматься с моими несколько часов, по возможности совмещая с тренировками стражников, а в оставшееся время будет поступать в распоряжение Весёлого.

По приезду после отдыха Тацина с философским спокойствием выслушал о перераспределении своих служебных обязанностей и пошёл знакомиться с новыми учениками. Ни возражения, ни улыбки.