Каникулы

 – Ты знаешь, что должно быть в приоритете. Миссия каждого здесь – служение друг другу. Все вы – братья и сестры. Звенья одной цепи. Ослабнет одно звено, и цепь порвется. А мы не можем допустить этого. Только не сейчас, когда от вас зависит так много. Все, что созидалось лидером годами, теперь в ваших руках. Я вижу, что ты думаешь только о себе, когда все вокруг тебя выбрали путь служения общине. Ты понимаешь это?

У Джи Хе была интересная манера: она не кричала, когда злилась. Не ругалась. Она говорила с чудовищным спокойствием, чеканя слова.

Это был тот самый случай, когда ледяному тону я предпочла бы крик. Крик бьет наотмашь, и уже через миг боль отступает, а этот ядовитый тон режет ножом. Медленно. Вызывая желание сделать что угодно, лишь бы это прекратилось.

Джи Хе произнесла целую тираду, но то, что она хотела сказать, выразили не слова. Она твердила: «Не оправдала доверия», «Не ценишь общину, которая дала тебе все», «Не умеешь служить другим». Но ее манера речи, тон голоса и взгляд говорили: «Мы все здесь идеальные, а ты не такая.

Ты – хуже. Ты – изгой. Ты – ничтожество».

Я думала, только мама так умеет. Да, я вспоминала ее, пока Ха Енг, потупившись, краснела под всеобщими взглядами. Ненавижу такое, но давно привыкла молчать. Отчитывая Катю, мама лишь сильнее озлоблялась, стоило мне вступиться. Я перестала это делать еще в детстве и от этого чувствовала ничтожеством себя. Лишь однажды, не так давно, я не выдержала и очень пожалела.

Катя не возвращалась домой всю ночь. Накануне вечером она позвонила маме и сказала, что останется у нашей общей подруги, с которой они собирались допоздна готовиться к зачету.

Но полчаса спустя, возвращаясь с работы, мама встретила ту самую подругу в метро в компании совсем других людей. Она не перезвонила Кате. Ничего не сказала мне. Папа был в командировке и не знает о случившемся до сих пор. В тот вечер дома было непривычно тихо.

Мама дождалась утреннего возвращения сестры. Она не кричала. Вообще не произнесла ни слова. Даже не шипела, как обычно.

Я выбежала из комнаты на хлесткий звук удара и Катин вскрик. Унизительно и гадко – вот как это было.

Мама не спрашивала, где и с кем Катя провела ночь: сестра рассказала сама. С парнем – ее однокурсником по медицинскому. Он приходил к нам домой, мама знала его. Услышав об этом, она снова влепила сестре пощечину.

Тогда я не выдержала и встала между ними. Сказала, что ничего плохого не случилось. Что Катя соврала, чтобы мама не переживала.