Каникулы

 – Знает, что все тут боятся Сальджу, но выпускает его гулять по лагерю.

– А где он живет? – спросила я.

– Вон его будка, – Да Вун указала на окно: – Ближе к лесу.

Мы с сестрой подошли к окну: неподалеку возвышалось неказистое нагромождение потемневших досок. Су А и Ха Енг, показывая нам лагерь, предусмотрительно обошли это место стороной.

– И это будка? – удивилась сестра. – Скорее стойло, туда и лошадь влезет! Похоже, он крупной породы.

Да Вун ответила, но корейское название породы ни о чем не сказало сестре.

– Волкодав, – сказала я по-русски.

Катя бросила на меня изумленный взгляд. Она знала, что я впадаю в ступор при виде любой собаки крупнее терьера. А теперь знает и Чан Мин.

– Почему ему разрешают держать здесь собаку, если все боятся ее? – спросила сестра.

– Кто-то слышал волчий вой совсем рядом с лагерем, – ответила Су А, – с тех пор как Сальджу здесь, волки не подходят так близко.

– Ага, – засмеялась Да Вун, – теперь воет только Сальджу, причем ночи напролет, – это просто кошмар какой-то! Засыпает только под утро и дрыхнет потом почти целый день!

– Так вот почему он не в духе, – сказала я.

 – Спать, наверное, хочет.

– Он всегда такой, даже если проспит до вечера, – ответила Да Вун.

«Какой пес, такой и хозяин», – я подавила нервный смешок, но вскоре засмеялась по-настоящему. Над собой, над Чан Мином и его надменным «сонбэнним»… Я хохотала вместе с остальными и чувствовала, как внутреннее напряжение отпускает.

Мы едва не опоздали на лекцию, которая стояла в нашем расписании следующим пунктом. Девушка, чье имя я не запомнила утром, оказалась студенткой исторического факультета университета Кенджу. В следующие два часа она должна была рассказать нам о роли легенд в корейской истории.

Мы сидели на поляне возле лагеря, прямо на траве, и слушали о том, как верховный бог Хванун вступил в брак с медведицей и они произвели на свет сына по имени Тангун, который основал корейскую нацию.

Эта история, а особенно напоминавший птичий щебет голос рассказчицы и ее сосредоточенное выражение лица, когда она деловито поправляла на переносице огромные очки, рассказывая байку, достоверную не больше, чем сказка о золотой рыбке, насмешили меня так, что я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Катя, сидевшая рядом со мной, тоже сотрясалась всем телом, прикрывая рот рукой. Мы обе выдохнули, когда лекция в конце концов закончилась.