Бывший муж и другие неприятности

И о чем.

– Это ты от неожиданности растерялась. – Он был явно доволен. – Ничего, сейчас соберешься и начнешь качать права. Насколько я помню, ты всегда быстро приходила в себя.

– И начну. Женя, ты собираешься нас закрывать?

– Нет.

– Почему?

– А зачем мне это делать? Тебе не кажется, что это довольно нелепо – покупать благополучное издательство и тут же закрывать его.

– Мне кажется нелепым само сочетание: ты и книги.

– Конечно, это ты у нас всегда была образованная барышня, а я что? Дворовый хулиган! – ехидно ответил Евгений.

 – И тебе не приходит в голову, что я за эти годы мог повысить свой культурный уровень? Осилил букварь? Научился читать, и мне понравилось издавать книги? Сеять разумное, доброе, вечное?

– Разумное-доброе сеют учителя, – проворчала Марина. – Мы печатаем сборники тостов, анекдотов или графоманские бредни за счет автора. И я никогда не называла тебя дворовым хулиганом.

– Да, обычно ты находила для меня словечки похлеще. Вот, кстати, о пользе образования – без единого матерного слова ты умудрялась так меня размазать по грязи…

– Смешать с грязью.

– Что? – моргнул он.

– По грязи не размазывают, – сухо объяснила Марина. – С грязью смешивают. А размазывают по стенке, в крайнем случае – по полу.

Евгений расплылся в умиленной улыбке.

– Манюнька, звезда моя! Ну прямо совсем как раньше! Ты всегда цеплялась к каждому моему слову! У меня было ощущение, что я живу с учительницей русского языка, просто ужас!

«Просто ужас!» прозвучало у него так восторженно и с такой искренней нежностью, что Марине стало неловко.

Что она, в самом деле, накинулась на человека? В конце концов, люди со временем меняются, а они не виделись… так, ей было двадцать, сейчас тридцать пять, значит, не виделись они пятнадцать лет.

– Пятнадцать лет, – мягко подтвердил он. – И не спрашивай: да, у тебя по-прежнему все написано на лице.

– Ничего подобного, – неубедительно возмутилась Марина. – Я давно научилась сдерживаться! Мне все говорят, что я прекрасно умею владеть собой.

– Возможно. Но я, Машка, по-прежнему вижу тебя насквозь!

– Неужели? Тогда, пожалуйста, разгляди, что мне не нравится, когда ты называешь меня Машкой, Манюнькой и прочими нелепыми кличками. Меня зовут Марина. На Марине Анатольевне я не настаиваю.

– Раньше ты вроде не возражала, – все еще улыбаясь, прищурился Евгений. – Машенька.

– Марина, – отрезала она. – Тогда ты был моим мужем.