Самозванка

Скудную мебель и ту растащили. А то, что оставили, сломали без возможности починить.

Неведомые грабители разорили кабинет заведующего, склад кастелянши, не побрезговали даже обкусанными деревянными ложками с кухни. Кухарка взвыла, увидав голые стены кухни и пустую кладовую. Только господин Флош был невозмутим и деловито распоряжался обустройством детей и персонала.

Лишь лекарский флигель в глубине неухоженного сада остался нетронутым грабителями. Кто-то из старших обронил, что вроде как его магическим заклинанием закрыли.

Я не поленилась, сбегала, полюбовалась на переплетение светящихся нитей – действительно, магическая защита.

Правда, то, что творилось внутри здания приюта, я сама не видела, узнала о безобразиях и разоре с чужих слов. Дальше крыльца я пройти не смогла, только и заглянула в проём разбитой в щепы двери, а переступать порог уже не стала.

За время нашего отсутствия зло, поселившееся внутри здания, только разрослось. Так раздобрело, что я уже на крыльце почувствовала внутреннюю дрожь, готовую вот-вот лопнуть звонким «Дзон-нь!».

Теперь внутрь помещений мне ходу не было.

Потому заглянула через порог и ушла с крыльца. Аришша даже поздним ужином заманить в здание не смогла, на улицу мою порцию вынесла. А есть хотелось.

Кроме хлеба на завтрак, нам по дороге разрешили напиться из ручья. На ужин тоже был хлеб. Только и различий – утром хлеб был ещё белый, мягкий да душистый, каким нас в усадьбе весь прошедший месяц баловали, а вечером чёрный и клёклый, таким нас все годы в приюте кормили.

Тоска…

Господин Флош на ночь куда-то уехал. Оставшиеся кое-как прикорнули на голом полу.

Я ушла к яблоням и попыталась устроиться там. С грустной улыбкой вспомнила своих Ари. Как они? Не обиделись ли, что я не пришла попрощаться? И сама себе ответила: «Нет. Мои Ари всё понимают. Они обязательно догадаются, что я не смогла прийти».

Поздней ночью возле яблонь меня и нашла Аришша. Устало присела рядом, закутала меня в старую шаль и прижала к себе.

Уезжали-то в усадьбу весной, потому все по возможности прихватили с собой тёплые вещи. И хорошо. Хотя бы эти вещи уцелели. А сейчас хоть и лето, но ночью всё же зябко.

С утра все бродили по территории приюта вялые, хмурые и бледные – как пить дать, зло на них тоже действует. Прибирались как могли. Мели полы свеженаломанными вениками, собирали и стаскивали мусор в кучу. Не было даже дырявых вёдер – всё было разворовано.