В погоне за тенью

Колян её боялся: как-то раз она огрела его шваброй по спине за то, что он опрокинул ведро с грязной водой на пол.

– Так, что здесь происходит? – грозно спросила она, нахмурившись.

Денис и Кирилл сразу же отпустили Бессонова, а потом вместе с Коляном быстро выбежали из туалета, не успели мы и оглянуться. Уборщица косо посмотрела на нас, но промолчала и прошла к кабинкам.

Мы же с Бессоновым еще некоторое время молча смотрели друг на друга. Он явно о чём-то раздумывал, и в какой-то момент мне стало даже неуютно.

– Спасибо, о прекрасный рыцарь, – вдруг издевательски произнес Бессонов. Я мучительно покраснел и покосился на капельку крови у него под носом. В глубине души я надеялся, что он скажет хотя бы «спасибо». Если бы не я, неизвестно, сколько бы его тут ещё мутузили.

– У тебя разбит нос, – снова неожиданно для самого себя произнёс я.

– Слушай, Лесков, какого чёрта ты сюда вообще влез? Радуйся, что тебя не трогают, а я и сам разберусь. Ясно? – грубо сказал он, и лицо его неприятно исказилось.

С этими словами Бессонов повернулся ко мне спиной и пошёл к выходу. Хлопнула дверь туалета, и я остался опять один.

Глава 4

После происшествия с Бессоновым я сформулировал для себя несколько правил, которым решил отныне беспрекословно следовать. Мне преподали жизненный урок, и я был просто обязан им воспользоваться.

Во-первых, никогда не общаться с Бессоновым. Всё, точка.

Во-вторых, никогда не помогать людям.

В-третьих, книги – вот мои лучшие друзья.

В тот день я возненавидел весь мир. Особенно Бессонова, не испытывавшего никаких угрызений совести за своё поведение. Мне было тошно его видеть, поэтому я старался его вовсе не замечать. Впрочем, Бессонов и сам не горел желанием со мной общаться, хоть я и продолжал часто видеть его в библиотеке. Иногда он кивал мне при встрече, но в ответ я теперь всегда отворачивался. Иногда я ловил на себе его задумчивый взгляд. Тогда мне очень хотелось послать его к чёрту, но я молчал и делал вид, что ничего такого не произошло.

Однако обида продолжала разъедать меня изнутри. Я защитил Бессонова, сам получил по физиономии и не дождался нормального «спасибо». Нет, я не просил падать передо мной на колени или рассыпаться в благодарностях до конца жизни. Но можно же было хотя бы не грубить? На месте Бессонова я бы повёл себя намного порядочнее. Но это ведь я, недаром же меня половина школы считает лохом.