Неправильный оборотень

– А?

– И богиня разрешила! Вот, смотри! Это начальная метка! – брат сунул мне под нос левую руку, на котором с тыльной стороны и впрямь красовалась какая-то загогулина.

– Подожди, Ур. А бабка не знает. Волнуется за тебя, боится, что убьют из-за Лийсы. И если Лийса тебя выбрала, да и богиня согласилась, то почему вы ещё не вместе?

– Не вместе? Отец с Ррыком сказали, что после твоего оборота объявим, к камню при всех пойдём, а свадьбу ещё и по-людски сыграем. Я сначала обиделся, а сейчас вижу, что действительно, столько хлопот им от твоего оборота.

– Да что такого особенного с моим оборотом? С чего столько гостей понаехало? Кто я им? Ну, пусть особенный. Вот олень получился… и только. Для этого нужно было в такие дали тащиться, аж, из самого Бормита? Никак, месяца полтора, а то и все два, добирались. Оно того стоило? Ррык говорил, что и наш князь постоянно обо мне справляется. Зачем я им нужен? На диковину посмотреть? Больно хлопотно, да и накладно!

Урус, помолчав, задумчиво произнёс:

– Краем уха слыхал я, что нам не всё, что в пророчестве сказано, говорят.

– Да я мальчишка ещё!

– Не скажи, Лагор. Вроде бы и пацан, да ещё олень, уж точно не хищник, чего бы там бабка ни говорила, – хмыкнул, – но в четырнадцать лет, да в первом обороте ни один оборотень против стаи не выстоял бы.

– Ур, да говорил же, не специально я.

– А такое специально и не сделаешь. Оно само собой только может получиться.

Слова Уруса про пророчество подтвердились уже на следующий день. А пока мы пошли домой ужинать.

После праздника

Ох, и обиделась бабуля на Уруса, что тот ничего ей не сказал про Лийскин выбор. Она и услыхала-то эту новость нечаянно от матери этим же вечером, когда та посетовала, что хлопоты не заканчиваются.

– Только Лагору «обращение» справили, да вот уже и Урусу свадьбу делать надо.

Бабка ахала и охала, что вот уже вся деревня слышала про скорую свадьбу, а она, родная прабабка, вынянчившая этого самого правнука, знать ничего не знает:

– И вот прям, как старая дура была бы, кабы кто с деревни спрашивать начал бы. И как эт так сверсталось-то, что никакая баба ишшо не спросила? Никак Горушке, оленёнку моему, ишшо косточки перемывають.