Рикошет (сборник)

Она торопливо сообщает, что Люська познакомила ее с каким-то капитаном и сегодня мы все вместе идем в безалкогольный ресторан при вновь открывшейся высотной гостинице.

– Толик такой домосед, – вздыхаю я.

– Мне он не откажет! – самоуверенно заявляет Маринка.

Закончив переговоры, иду к шефу.

– Как дела? – спрашивает он.

Рассказываю. Павел Петрович внимательно слушает. Не перебивает, не лезет с вопросами. А когда я замолкаю, говорит:

– Ясно… Надо подругу Стуковой разыскать. Побеседовать с ней.

Получаю еще несколько ценных указаний прокурора и иду их исполнять.

11

Не люблю больниц с их специфическим запахом лекарств и человеческого горя, но часто приходится в них бывать, а что еще хуже – в моргах. Правда, на этот раз проезжаю мимо приюта усопших. Мне чуть дальше – в пятый корпус. Там, в тринадцатой палате, лежит Августа Дмитриевна Пухова. Об этом узнала от ее соседей.

Молоденькая медсестра строгим голосом интересуется, куда это я так тороплюсь, и решительно преграждает дорогу.

Жду долго и уже начинаю нервничать. Но вот появляется невысокий плотный мужчина в белом халате.

– Игорь Владимирович Шабалин, – представляется он.

Спрашиваю, можно ли побеседовать с больной Пуховой. Доктор с сомнением качает головой:

– Боюсь, вам это не удастся…

– В смысле?

Шабалин берет меня за локоть, и мы начинаем кружить по пустому приемному покою.

– Понимаете, Лариса Михайловна, геморрагический инсульт… В таком возрасте это пренеприятнейшая вещь. А здесь мы еще встречаемся с редчайшей клинической картиной – кровоизлиянием во внутреннюю капсулу, и очаг его распространился в белое вещество правой доли головного мозга. Вследствие этого появился отек мозга, повысилось внутричерепное давление…

Минут десять вежливо киваю, потом не выдерживаю:

– Так она может говорить?

Шабалин округляет глаза:

– Лариса Михайловна!.

Сокрушенно вздыхаю. Игорь Владимирович принимается меня успокаивать:

– Не волнуйтесь. Как только больной станет лучше, сразу позвоню. Вы только телефончик оставьте.

Оставляю телефончик и совсем было собираюсь уходить, как доктор ошарашивает меня:

– Лариса Михайловна, как вы относитесь к джазу?

– К джазу?..