Одинокая звезда

Мой муж работал в милиции. Спасая ребенка, он погиб. У меня есть дочь, ей скоро семь лет. Из-за проблем с ее здоровьем я вынуждена была переехать в ваш город. Мне тридцать один год. Вот, пожалуй, и все. С моими методическими и научными трудами любой из вас может ознакомиться у меня в кабинете.

– Почему вы до сих пор не встали на партийный учет? – Тихонова решила показать свою власть. – Вы ведь должны были сделать это в трехдневный срок.

– Я беспартийная.

– Как? Вы не член партии? Как же вы будете руководить кафедрой? – растерялась Тихонова.

– Я уже ответила на ваш вопрос. Кстати, мой научный руководитель – член-корреспондент Академии наук – тоже беспартийный, что не мешает ему возглавлять целый коллектив.

– И вы не собираетесь подавать заявление о приеме в партию?

– Пока нет. Не вижу в этом необходимости. Считаю, что можно успешно работать, оставаясь беспартийной. Но надеюсь на деловое сотрудничество с вами.

– Вы хоть предупредите, когда явитесь к нам на занятия, – попросил Щадринский.

– Зачем? – удивилась Ольга. – Я же сказала: приду познакомиться с вами как с преподавателями. Работайте, как обычно, не обращая внимания на мое присутствие.

– Да чтобы получше подготовиться, – вы что, не понимаете? Нас всегда предупреждали, когда придут с проверкой.

– А вы получше готовьтесь всегда. Вы же не для проверки читаете лекцию, а для студентов. Старайтесь для них, а не для меня, они – ваши главные проверяющие. В моем прежнем вузе на занятие мог прийти кто угодно, вплоть до ректора.

– Скажите, как вам удалась в тридцать один год стать доктором наук и профессором? – поинтересовался пожилой доцент, фамилии которого Ольга не помнила.

– После защиты кандидатской диссертации мне присвоили звание доктора наук, – ответила она, – а позже – и профессора. У меня довольно большой педагогический стаж. Я стала читать лекции уже на первом курсе аспирантуры.

– Зато нам не повезло, – съязвил Паршиков.

– Это как кому, – не согласился с ним ассистент, первым задавший Ольге вопрос, – по мне, так нам очень даже повезло. За небольшим исключением.

– Не будем спорить, – остановила их Ольга, – ближе к делу. Его у нас очень и очень много. Еще есть вопросы? Если нет – все свободны. Кроме Паршикова.