Одинокая звезда

 – Девочка моя ненаглядная!

Ее память послушно раскрывала свои сокровищницы, полные драгоценностей, собранных ею в ТОТ день и во все последующие – от первых острых мгновений близости до последнего поцелуя. И она, казалось, испытывала те же ощущения. Ее руки сами поднимались для объятия, губы тянулись навстречу его губам.

Потом она забывалась тяжелым сном.

Глава 11. Ссора с отцом

– Тебе звонил какой-то грузин, – объявил однажды отец, когда Оля вернулась с кафедры. – Кто это?

– Знакомый.

– Что еще за знакомый? Где ты с ним познакомилась?

– На море.

Что он сказал?

– Что позвонит еще. Но я ему посоветовал не утруждать себя.

– Папа, как ты мог! – ужаснулась Оля. – Зачем ты так? Что он теперь будет думать обо мне?

– А почему он вообще должен думать о тебе? Ты математик, аспирантка, умница. Что у тебя может быть общего с каким-то грузином?

В его устах это прозвучало как “с каким-то кретином”.

– Папа, при чем здесь национальность? Ты же дружишь с дядей Самвелом. Как ты можешь! Считаешь себя культурным человеком, а сам рассуждаешь, как дремучий националист!

– Ах, ты вон как заговорила! Сравнила! Самвела я знаю сто лет! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Пляжное знакомство! Не думал я, что ты до такого докатишься! А все твое воспитание! – напустился он на мать. – Вечно ей потакала! Она и решила, что ей все позволено!

– Да при чем здесь я? – возмутилась та. – Ты же сам все твердил “пусть едет, пусть едет”. Вот и доездилась!

– Немедленно прекратите! – закричала Оля.

 – Я не желаю вас слушать! Как вам не стыдно! Я взрослый человек, с кем хочу, с тем и знакомлюсь. Вы же его совсем не знаете!

– Ах, так ты уже успела его узнать? Интересно где – на пляже? Только там они и соблазняют таких дур! Пусть посмеет еще раз сюда позвонить – я его так отчихвостю, навсегда твой номер забудет!

Девушка не верила своим ушам. И это ее отец? Папа, которого она так любила? Как он может? Он – секретарь партийной организации завода! Всегда такой добрый, такой понимающий.

Какой стыд!

– Если ты это сделаешь, – твердо сказала она, – я уйду из дому. Так и знай!

– Нет, мать, ты слышишь? Она из дому уйдет! Ты кому угрожаешь!

Но дочь уже не слушала его. Заперев дверь своей комнаты, она упала на кровать и разрыдалась. Но тут же вспомнила, что теперь ей плакать нельзя. Тогда она села и стала обдумывать дальнейшие действия.

Насчет Серго, решила она, особо беспокоиться не стоит. Он должен все понять.