Последняя

Димитрий, поговорив с мужиками, двинулся к нам.

– Ты мне нужна, – смотря на меня, произнес он. – Пошли, – больше ничего не сказав, двинулся к речке. Мне пришлось следовать за ним. Мы дошли до берега, когда он заговорил:

– Послезавтра поутру ты уедешь.

– Хорошо, – я была растеряна, мне казалось, что у нас будет больше времени.

– Я не отпускаю тебя, – он подошел и, несмотря на мои протесты, обнял. – Не гоню, но и держать не буду. Вчера доставили послание: песчанники готовят нападение, мы должны их опередить.

Теперь я знаю, что могу сражаться не только за Шалан, – он прижался к моим волосам. – Если нам и не суждено больше увидеться, то я не хочу быть этому причиной. Похитят тебя, ранят или убьют, все будет на мне.

– Обряд отречения? – пролепетала я.

– Нет, не хочу. Так просто я не отдам свою судьбу. За оборотня не волнуйся. С тобой поедет Игнат и отряд рыцарей. В столице эльфов тебе тоже боятся нечего, у них плохие отношения с оборотнями, и там шанс встретить его еще меньше, чем в пустыне.

– А ты? – вырвалось у меня.

– Ты сказала, что судьба уже связала нас, и все дороги ведут к тебе, – он отпустил меня, посмотрел в глаза. – Если это так, я тебя найду. Совсем скоро. Этот поход будет последним для меня, я уже отправил приказ на подпись. Три-четыре дня, и мы увидимся. Теперь ты – мой ориентир, – он достал из кармана шнурок и что-то серебряное. – Это первое, что я купил себе на жалование дворянина, – он продел шнурок через мужской серебряный перстень.

 – Возьми, он зачарован на меня. Теперь я точно тебя не потеряю.

– Зачем тебе это?

– Если я и не был первым, кого ты нашла, я хочу быть тем, кто первый сделает тебя своей. Этот перстень говорит, что ты моя. Тебе выбирать, друг я тебе, враг, муж или любовник. Я выбрал, – он крепко меня обнял и прошептал: – Не иди сейчас за мной, я еду на разведку. Мы не увидимся ни сегодня, ни завтра, иначе я тебя не отпущу, – убрав руки, он поцеловал меня в лоб и вернулся в лагерь.

Рисунок впервые жег кожу, я поморщилась от боли.

Оставшиеся две ночи я провела в палатке Димитрия. Опять не спалось, снедало волнение и свербящее внутри чувство беспокойства. То, что, сказал он, заботило меня. Мне хотелось, с одной стороны, от стыда больше никогда его не видеть, с другой же – остаться в лагере и дождаться его приезда. Все путано и странно. Саита была права, когда рассмеялась на мои слова.