Последняя

Откуда только взялась эта нежданная нежность?

От этой мысли стало не по себе. Только одно может быть этому причиной. Прислушавшись к себе, я поняла, что от рисунка исходит приятное тепло. Это могло означать только то, что Димитрий – мой новый нареченный.

Он вскоре проснулся, собрался в тишине, и мы продолжили путь. Смотря ему в спину, я думала об одном. Значит, та сила, что вывела его из пустыни, – это зов альвы. Поэтому на него не влияла сила шамана. И Аурика не могла об этом не знать, когда тащила меня к нему в палатку.

Аурика, я уверена, знает, что он – мой суженый. Она вдруг исчезает и позволяет нам сбежать. Аурика ничего не делает просто так. Но у нас нет пути назад, и впереди нас что-то ждет. И навряд ли хорошее.

Эти мысли грызли меня, и я, в конце концов, схватила Димитрия за руку, показывая, что хочу, чтобы он меня выслушал.

– У нас большие проблемы, – начала я.

– О чем ты? – сразу насторожился мужчина.

– Аурика, – я вздохнула. – Это ее план. Наш побег – это ее план, и я не знаю, что именно она нам приготовила.

– С чего ты это взяла? – я подумала, как бы объяснить всю сложившуюся ситуацию.

– Она контролирует весь отряд и при твоем появлении вдруг исчезает, притом, что знает: я первым делом побегу к тебе, и мы сбежим. Она пустила нас не на конях, а именно пешком, по этому темному лесу, – рыцарь задумался.

– Я думал об этом, – признался он честно.

– Мы идем в надежное место, где нам помогут? – спросила я.

– Сейчас это наш единственный шанс, – ответил он.

– Хорошо, – согласилась я. – Нам надо быть аккуратными.

– Чему быть, того нам не избежать, – Димитрий явно хотел сказать что-то еще, но вместо этого взял меня за руку, и мы пошли быстрее. У нас и правда не было выбора, и, если есть хоть небольшой шанс все исправить, мы должны попробовать.

После этого разговора Димитрий вел себя крайне странно. Практически не выпускал мою руку из своей, хотя я знала, что ему неудобно так идти. Когда из леса раздавался треск или сотни других звуков, он отпускал мою руку, заслонял своим телом и клал ладонь на рукоять меча.

Последующие ночи он не спал. Я не знаю, как ему это удавалось, ведь сама буквально валилась, подкошенная усталостью. К тому же мои ноги превратились в одну большую кровавую мозоль: я натирала новую на только что порвавшейся старой. И, сняв сапоги, ловила мгновения блаженства.