Последняя

– А если она страшная? Или старуха? – постаралась улыбнуться, слишком серьезно все восприняли этот разговор.

– Наши боги сделали так, что возраст совпадет, а внешность… – Эрридан задумался. – Не так это и важно.

– А если женщина не хочет? – осмелев, спросила я.

– Мы не будем брать силой, – категорично ответил Эрридан. – Любовь надо заслуживать.

– А если она не полюбит? – мужчина замолчал.

– Полюбит, – тихо, но решительно ответил он.

– Сона, не забивай ты этим голову, – пытался весело ответить Велимир, но получилось у него плохо.

 – Давайте спать, что-то я совсем устал, и тебе отдохнуть надо, – все стали собираться.

Мне расстелили теплое одеяло около костра. Волки на редкость быстро собрались. Кто заснул, кто, перевоплотившись, побежал в лес. За дуру они меня все тут держат, что ли?

Сон не шел. Я думала о богине, об оборотнях. Они не отпустят. Он меня не отпустит. Надо придумать что-то, чтобы он от меня отказался. Я повернулась спиной к костру, устремив взгляд на лес.

В тени деревьев кто-то стоял. Внутри что-то встрепенулось: он. Поднявшись на локте, я старательно всмотрелась в темноту. Рядом с моим оборотнем появился еще кто-то, и, когда я уже встала и направилась к лесу, они оба исчезли.

– Сона, не надо, – рядом со мной на лежанке поднялся Велимир.

– Мне нужно знать, кто он, – я посмотрела на мужчину. – Скажи мне, – присела рядом. – Я имею право знать, пожалуйста! Я уже схожу с ума, зачем ты так со мной? – давила на жалость.

– Я не могу, милая, только после Пустоши.

Ложись спать, – я зло побрела назад.

Что произойдет на этой Пустоши?

Была уже глубокая ночь, но мне не спалось. Я смотрела на небо, вспоминала Адэт. Как мы так же лежали с ней на нашей поляне, и она показывала мне звезды, придумывая про каждую из них историю. Она говорила мне: “Смотри. Видишь эту звездочку? Это ты, а рядом с тобой звездочка побольше – это я. А рядом целое созвездие – это наш лес и дом. И каждую ночь, смотря на эти звезды, ты будешь видеть, что тебя ждут”.

В такие моменты я больше всего любила свою ведьму. Так и не отправила ей письмо, совсем из головы вылетело. Меня уже больше недели дома нет, она, наверно, от волнения изводится.

Рядом прилег большой белый волк.

– Что в этих Пустошах? – он смотрел на меня, не моргая. – Почему сейчас не можешь мне сказать, кто ты? – я протянула руку и погладила его по морде. – Мне правда важно это знать. Все равно не скажешь, – я опять повернулась на спину.