Последняя

– Один из вас должен следовать за мной, – вперед вышел Эрридан, перепрыгнул через ограждение и последовал за воином в одну из палаток. – Заходи, и без глупостей, – оборотень кивнул. Сейчас ему было важнее узнать, где Сона и, даст бог, увидеть ее.

За массивным деревянным столом сидел воин, командир серебряных рыцарей. Он пристально смотрел на оборотня. Эрридан вдохнул и почувствовал знакомый и такой прекрасный запах.

– Она была здесь, – утвердительно сказал он. – С тобой? Это ты ее новый, – он помедлил, подбирая слова, – друг? – рыцарь встал и вышел вперед.

– Мое имя Димитрий, и я не собираюсь помогать тебе в ее поисках. Она бежала и пряталась от тебя.

– Я могу все объяснить, – зло сказал оборотень. Ему не нравилось, что какой-то человеческий воин заявляет какие-то там права на его пару. Волк внутри хотел разорвать подонка на части. – Я не причиню ей боли, она – моя пара. Мне не нужны ссоры, я уже понял, что ее здесь нет. Просто скажи, куда она отправилась.

– Пошел вон, – подойдя ближе, сказал на это рыцарь.

Волк уже скалил пасть на зарвавшегося человека, разорванная одежда Эрридана валялась на земле. Что же, он сам выбрал плохой путь. Оборотни у ограды тоже превратились, чувствуя угрозу вожаку.

* * *

(Подземная тюрьма, Миритан)

Долгие разговоры, требовательный тон, удары и угрозы. Вот что обрушилось на меня, когда двери эльфийской тюрьмы закрылись за моей спиной. Главный из этих стражников, которые, казалось, все на одно лицо, ходил по темнице и спрашивал:

– Признаешь?

– Нет! Да что признать-то?! – спрашивала я, сидя на холодной земле и потирая разбитую губу.

– Закрой рот! Ты понимаешь, что ты сделал? – он подошел ближе и присел на корточки, чтобы видеть мое лицо.

– Я ничего не делал, – злобно прошептала.

– Посмотрим, как ты запоешь без еды и воды, – он вышел и крикнул что-то двум стражам, что остались стоять около дверей моей клетки.

Я прижала ноги к себе и опустила на них голову. Такую, значит, судьбу мне богиня определила. От одной навозной ямы ушла и тут же во вторую вляпалась. Даже своим деревенским умишком я понимала, что оказаться в эльфийском темнице – одно из худших наказаний.

Игната ко мне не пустят. В худшем случае меня казнят, не объяснив, что же такого важного я нарушила.

Стойте, это такое наказание за то, что я вчера от патруля бегала? Да не может быть.