Последняя

Помимо нас в Латрин, столицу Ватилии, ехало семь телег, пять из которых были загружены товаром.

Купцы встретили Мересья хмуро, видимо, им, как и самому мужику, соседство с отшельницей не нравилось. Будто мне больно эти чуханы деревенские симпатичны. Я демонстративно отвернулась, сзади пару раз пробасили: “ведьма”. Ох, ведьма. Да у них каждая умытая да умеющая читать девка – уже ведьма.

– Прокляну, – прошипела я так, чтобы все слышали. Мужики замолкли, и мы двинулись с места. Пусть бояться и крестятся.

Хоть я им, кроме слабень-травы в еду подложить, ничем не наврежу.

На мужиков смотреть не хотелось, а дом мой родной уже и не увидишь. Ехала я в последней телеге, слава богам, так что путь мне скрашивали лес, дорога и иногда появляющиеся мелкие лесные зверюшки и птицы.

Вещей в дорогу много я не брала, две сумки всего. Одна с едой, а то ведь, чувствую, меня эти трУсы необразованные шиш накормят. В той сумке пара яблок, хлеб, мясо вяленое, огурцы и каша сухая. Во второй: одеяло, сарафан чистый, рубаха, вязанные теплые носки и кофта.

Время сейчас теплое, но осень все-таки совсем скоро, вдруг под дождь попаду иль замерзну по дороге. Адэт еще положила в дорогу мне пять серебрянок, что довольно много, спрятать получше надо. В столице куплю книг домой. А то от штудирования травяных да знахарских трактатов мне уже тошно.

До Латрины два-три дня пути, надо было чем-то себя занять. Разговорами меня особо не баловали, зовя только к костру, чтобы поесть и по нужде, когда ненадолго останавливались.

День едем, а мне уже волком выть хочется. Мужики, что настоящие деревенские, на привалах обычно пили и громко смеялись. На меня косились и стороной обходили.

Смотрю я на них и думаю, что меня бы такое ждало. Одиннадцать вот таких “супругов”. Да от одного-то столько храпа и запаха, что стоять рядом боязно. А тут одиннадцать! Нет уж, боже упаси. Я лучше так, своей тихой жизнью, на краю мира буду луноцветы собирать. И чего только жаловалась на это, дуреха?

– Как звать-то тебя? – подошел ко мне на вечернем привале Мересий.

Имя мое, видно, от забот его выветрилось из памяти.

– Соной кличут, – под стать отвечала я.

– Сона, ты на телегу забирайся и на ней спи. Мы туда шкур накидали, тебе будет удобно. Завтра ночуем в деревне, может, тебя в дом устроим, – он почесал бороду, подумал. Решил, что все, что хотел, сказал и удалился к костру. Хорошо с ними тетка-то побеседовала, раз мне все самые лучшие места дали.