Крест короля

Потом встретимся в месте, о котором заранее договоримся. Попробуем, а?

– Лучше я отправлю жену с сыном, а сам высажусь с вами, – с сомнением ответил Эдгар. – Сто против одного, что это окажется побережье Франции, а там мне скорее удастся что-то вызнать.

Барон удивленно поднял брови:

– Почему? Разве я говорю с акцентом?

– Нет. Если только чуть-чуть, но с таким акцентом говорят и иные французы, к примеру жители запада Франции. Просто мне легче будет общаться с жителями прибрежных сел. Это теперь я – рыцарь, а немного больше года назад был кузнецом в Лионе, так что знаю, как говорить с простолюдинами.

– А то я не знаю! – засмеялся Фридрих. – Меня где только не носило и с кем только не сводило! Хотя тут вы правы, мессир: легче тому, кто с самого начала жил среди простых людей. Рыцарские замашки иногда здорово мешают.

– А легче всех будет мне! Потому что я – крестьянка и потому что умею лечить скот. Вот помогу кому-нибудь вылечить захворавшего осла или принять роды у овцы – и мне расскажут все и обо всем!

Мария давно уже стояла, прислонясь к борту, почти под самым кормовым возвышением, и слушала доносившийся сверху разговор.

Она знала, что муж не станет держать от нее в секрете, если он и Фридрих примут какое-то решение, и потому вмешалась в беседу без всяких сомнений.

– Ты собираешься ехать через всю Францию с грудным ребенком? – Эдгар был не очень удивлен и не особенно возмущен: это вполне похоже на Марию.

– Но разве из Англии во Францию, в замок твоего отца мы бы не ехали? – парировала молодая женщина.

 – Все равно Анри нужно отправить в Лион. А так мы бы высадились, корабль с нашим посланием отправится в Англию, и пока мы будем искать очевидцев крушения в береговых поселках, Луи и Блондель могут поехать к нам навстречу.

– А неглупо, между прочим! – воскликнул Тельрамунд, нагибаясь над оградой надстройки и с новым любопытством разглядывая Марию, одетую теперь в свой прежний наряд – мальчика-оруженосца Ксавье. – Очень неглупо. Ну и жену вы себе подыскали, мессир Эдгар!

– Это она меня подыскала, – почти сердито отозвался француз.

– Эй, кормчий! – послышался крик с носовой надстройки. – Слева по борту, в паре лье от нас – корабль!

Вильгельм живо отставил тарелку, на которой оставалось лишь немного хлебных крошек, и кружку с последними каплями воды и, поднявшись, всмотрелся в далекий горизонт, на фоне которого слева действительно появился тонкий темный силуэт.

– Галера, – проговорил кормчий.