Ибо сильна, как смерть, любовь… (сборник)

– Так что ты хочешь, чтобы я поверил в эту чушь про мои похороны? Такого все равно не может быть.

– Почему? – тут же вцепилась я в него.

– Потому что чудес на свете не бывает.

– А ты уверен в этом? А разве это не чудо, что мы вообще как-то попадаем на эту землю, живем на ней, а потом уходим неизвестно куда? Да люди просто боятся чудес, и стараются не видеть их. А ты такой сторонник скальпеля Оккама?

– Какого еще скальпеля? – удивился он.

– Ну, вот, – совершенно искренне огорчилась я.

– Я и читаю, – обиделся он. – Только, может быть, не те книги, что ты.

– А какие же?

– Не важно. Ты давай объясни, что ты имела в виду.

– Оккам это древний философ. Он жил в тринадцатом веке, но был очень трезво мыслящий человек. Он сказал «Не следует увеличивать число сущностей, сверх существующих».

– Хорошо сказал, – иронически одобрил он. – Неплохо было бы еще понять, что это значит.

– Это значит, что не нужно выискивать что-то сверхъестественное, там, где можно обойтись естественными причинами.

Он кивнул.

– А на самом деле… А на самом деле «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Это тоже, между прочим, очень неглупый человек сказал.

– Так что, ты мне предлагаешь поверить, что я умер, а теперь снова воскрес и даже не помню об этом?

– А что тебе еще остается делать, как не поверить? Жаль, что я не сфотографировала тебя в гробу.

Он кивнул.

– Вот ты в нем и лежал.

Он подпер голову кулаком, некоторое время задумчиво смотрел на меня и, наконец, сделал последнюю попытку.

– Слушай. А, может быть, ты у кого-нибудь узнала, ну, про костюм и про кухню, а теперь из меня идиота делаешь?

– Да? А зачем бы мне это было надо?

– Да откуда я знаю? Разыгрываешь, может.

– Хороший розыгрыш, особенно про таблетки, которые ты собираешься проглотить в восемь часов.

– Да, – вздохнул он, – таблетки это сильная карта. Я о них вообще никому не говорил.

– Ну вот, видишь?

– Ну-ну, просто дурдом какой-то.

– Точно, – поддержала его я.

Он с минуту еще пытался что-нибудь придумать, а потом вдруг невесело засмеялся.

– Чего ты? – удивилась я.