Путешествие дилетантки

И мы еще долго стояли с перекрещенными руками прежде, чем выпить эти рюмки. А потом мы вернулись к столу, вернее, ты сел за стол, а я взобралась на подоконник, чтобы быть подальше от тебя. И тогда ты стал медленно выходить из-за стола и сомнамбулически двигаться к подоконнику. Ты сел на пол у моих ног, опираясь на них спиной, и одной рукой обхватил меня за щиколотку. Как будто окольцевал. Кольцо твоей руки на моей ноге я чувствую до сих пор. А больше, собственно, ничего и не произошло.

– Что же мы делаем? Сколько можно стоять у этого чертова дерева, рядом с палатками, где спят наши пока еще супруги? Я сейчас уведу тебя отсюда и назад не возвращу!

– Уведи, только поскорее.

И в это самое мгновенье, которое нестерпимо хотелось продлить, какая-то сволочь засветила нам фонарем прямо в глаза. С криком «вот они!!!» толпа оторвала нас друг от друга и потащила к костру. Если бы меня тогда бросили в костер, он бы, наверное, показался мне чуть теплым. Но Лешу все-таки заставили петь, а я стояла у него за спиной, и после каждой песни он проводил щекой по моей руке, не давая возможности никуда от него сбежать.

Хотя, собственно, бежать уже было поздно.

Ах, как он на меня смотрел

Своими рысьими глазами!

Взгляд на щеках моих горел,

Как знак беды, как зов, как знамя!

И я летела в никуда

Сквозь времена и расстоянья,

Вокруг мелькали города,

Вокзалы, залы ожиданья,

Не предвещая никому

Добра и участи счастливой,

А только сердцу и уму

Тоску вчерашнего разлива…

О, этот оголенный взгляд,

Чреватый смутой и обманом,

Светил мне по дороге в ад,

Подмигивал в прищуре пьяном,

Не означая ничего,

Как желтый свет в столбе фонарном!

И я любила не его,

А только отсвет легендарный

Нездешней жизни, той, где я

Слыла бесстрашной Маргаритой,

И черный свой огонь тая,

Жила греховно и открыто.

Эпизод 2

Знаешь, не буду я соблюдать хронологию в своем рассказе. Буду вытаскивать на свет божий эпизоды в том порядке, как они вспоминаются.

В общем, прошло много лет. За эти годы рухнул Союз, и мы оказались в разных государствах. Виделись иногда чаще, иногда реже. Сейчас мне вспоминается встреча после долгой, как пишут в дамских романах, разлуки. Гостиница «Октябрьская» в Питере, в которой я уже знала к тому времени все закоулки, неимоверно подорожала по сравнению с 91-м годом, когда я останавливалась в ней впервые. Ритуал всегда был одним и тем же.